Надин спрятала в муфту револьвер, взяла деньги и решительным шагом направилась к входной двери.

По улице, чуть не сбив ее с ног, галопом пронеслась конная батарея.

— Быстрей! Быстрей! — надрывно орал молоденький капитан с обвисшими усами на бледном измученном лице, подгоняя отборной руганью пропахших дымом канониров.

Взрыв, грохнувший перед мчавшей вперед упряжкой, взметнул к небу комья земли и осколки железа. Одна из упряжных лошадей завалилась набок, оглашая улицу жалобным ржанием. Из раны в ее разорваной груди хлестала кровь. Надин не стала глядеть, что будет дальше, и быстро зашагала по улице к гарнизонной гауптвахте, где в ожидании суда содержался полковник Джон Бэзил Турчин. За год войны она вдосталь насмотрелась на раны, кровь, наслушалась криков и предсмертного шепота.

Ванечка называл ее «талисманом счастья» и всегда держал подле себя. Даже приняв под командование 19-й Иллинойский полк, назначил управлять госпиталем, вопреки правилам, запрещавшим присутствие женщин в воинских частях. Теперь это ему вменялось в вину! Как и то, что он вместо того, чтобы возвращать беглых рабов их прежним хозяевам, брал их на службу; и то, что он перестал выплачивать компенсации южанам за взятые у них фураж и продовольствие; ну и, конечно же, злополучный штурм Афин.

Этот южный город несколько раз переходил из рук в руки. Когда полковнику Турчину сообщили, что конфедераты взрывают пороховыми зарядами головы раненых северян, оставленных в госпитале Афин, командир иллинойцев отдал приказ пленных не брать.

Возглавлявший бригаду генерал Бьюэл, североамериканский военачальник, имеющий немалое количество собственных рабов, обвинил своего подчиненного в «неджентльменских» методах ведения войны. И теперь один из самых известных офицеров армии северян томился в застенках, ожидая судебной расправы.

На улицах то и дело слышались взрывы. Надин продолжала идти, время от времени укрываясь от свистящих осколков за каменными выступами стен. Она просто обязана освободить мужа — деньгами или силой оружия — все едино! Полковник Турчин не должен попасть в руки южан!

Калитка в воротах гарнизонной гауптвахты была распахнута настежь. Возле нее посреди улицы валялся брошенный карабин Шарпса и синяя тужурка солдата федеральной армии. Мало кто сейчас верил, что Вашингтон удастся удержать. Надин заглянула во двор гауптвахты. Оттуда слышались изрядно подогретые алкоголем выкрики. Прислушавшись, госпожа Турчанинова узнала строки марша федералов:

— горланил пьяный охранник. Он сидел, прислонившись к стене у дверей гауптвахты, ружье его валялось рядом, зато в руке была зажата почти пустая бутылка виски. Он пел от страха, не зная, чего следует больше бояться: оставаться здесь или покинуть пост. Надин подошла к нему почти вплотную, но он, казалось, не видел ее.