Незримые странствия души…

Спускаясь с предгорий, мы натыкались на старые дороги, по обочинам которых выстроились слабеющие тисы и бесформенные каменные твари с глупыми мордами. Здесь не осталось почти ничего, чтобы вернуть плодородие истощенной почве. Это начало конца, когда Империя чахнет вместе с землями, которые занимает. На этой узкой полоске между горами и прибрежными отмелями теперь растет лишь гигантский болиголов, и среди его зарослей догнивают бренные останки Послеполуденной эпохи. Города из кровавого стекла погрузились на дно грязных холодных лагун. Древние Болотные города… Теперь среди их разрушенных башен ползают скрипучие черные ялики и баржи Заката — от пристани до пристани, пытаясь вдохнуть жизнь в холодеющее тело торговли. Из старых дорог не уцелела ни одна. Широкие оплавленные тракты Послеполуденной эпохи проваливаются и уступают место новым, вымощенным разрушенными плитами или известняковым булыжником, проложенным в дни Борринга… а под конец — овечьим тропам, стежкам и тесным выгонам.

Однако наиболее сохранные из этих дорог, осторожно петляя по кромке засоленных болот и горных массивов, пробиваются к Дуиринишу, этой унылой заставе королей прошлого, вратам Великой Бурой пустоши и древних городов Севера. По одной из таких дорог мы держали свой путь под покровительством бредового видения, именуемого Бенедиктом Посеманли.