ФантастикаВирикониумстр 207
Светлый фон
Таким образом мы достигли Дуириниша и обошли его с запада, поскольку там нам делать нечего. Это великий город. Почти все его постройки появились накануне войн с Севером. Мы проезжали его в бледном сиянии рассвета, когда в ослепительных косых лучах солнца карликовые дубы Нижнего Лидейла кажутся нестерпимо белыми. Горький металлический запах висел в воздухе, и лошади становились беспокойными. Серые камни города, казалось, были погружены в глубокое раздумье. Можно было разглядеть маленькие строгие фигурки, глядящие на нас с парапетов и из навесных бойниц. Но мы не из тех, на кого люди Дуириниша станут тратить время. Вот уже пятьсот лет они охраняют свои рубежи. Что видят они теперь из своей твердыни, какие странные изменения и растекания реальности им открываются, когда они глядят на Север? Не берусь даже предполагать. Мы — те, кто находится по эту сторону границы — лишь отмечаем, что мир сильно меняется.

Пронизывающие морские ветры не оставляли нас в покое. Справа тянулась череда высоких утесов. Первоначально это был «фасад» известнякового рифа протяженностью в несколько сотен миль, но за долгое время царствования Послеполуденных культур он превратился в цепочку карьеров. Между ними то и дело возникают маленькие долины с крутыми склонами и крошащиеся, поросшие мхом утесы. На самом деле это край обширного плато. Оно уходит примерно на милю вглубь материка, прежде чем его похоронят под собой груды антрацитовых обломков и проклятые судьбой земли Великой Бурой пустоши. Повсюду, то вытекая из карстовых воронок и невидимых пещер, то исчезая в них, бегут грязные белесые ручьи, а деревья стали серыми и давно высохли.

Пронизывающие морские ветры не оставляли нас в покое. Справа тянулась череда высоких утесов. Первоначально это был «фасад» известнякового рифа протяженностью в несколько сотен миль, но за долгое время царствования Послеполуденных культур он превратился в цепочку карьеров. Между ними то и дело возникают маленькие долины с крутыми склонами и крошащиеся, поросшие мхом утесы. На самом деле это край обширного плато. Оно уходит примерно на милю вглубь материка, прежде чем его похоронят под собой груды антрацитовых обломков и проклятые судьбой земли Великой Бурой пустоши. Повсюду, то вытекая из карстовых воронок и невидимых пещер, то исчезая в них, бегут грязные белесые ручьи, а деревья стали серыми и давно высохли.

Теперь мы двигались прочь от берега, перебираясь через липкие, безжизненные водоемы, что заполняются лишь во время прилива, а над нашими склоненными головами проплывали миражи… и уносились прочь. Это место вызывало ощущение, которое трудно назвать иначе, как «душевным подвывихом»… и которое усиливалось с каждым шагом.