ФантастикаВирикониумстр 208
Светлый фон
Теперь мы двигались прочь от берега, перебираясь через липкие, безжизненные водоемы, что заполняются лишь во время прилива, а над нашими склоненными головами проплывали миражи… и уносились прочь. Это место вызывало ощущение, которое трудно назвать иначе, как «душевным подвывихом»… и которое усиливалось с каждым шагом.

Мы и представить не могли, что обнаружим в самое ближайшее время.

Мы и представить не могли, что обнаружим в самое ближайшее время.

Вечером мы оставили побережье и развели костер среди полуразрушенных лабиринтов, где скалы из-за прослоек битума стали непрочными и легко уступали разрушительной силе времени. Но разжечь огонь оказалось нелегко. Пламя было бледным и почти не грело. Позже в темноте загремело эхо камнепада — казалось, кто-то играет в кегли в пустынном переулке. С верхних уступов бесконечным дождем падали крошечные светящиеся жучки. Всю ночь напролет ветер перетряхивал мотки мертвого плюща. Утром, когда морской туман рассеялся, вдали появились многочисленные насекомые, их отражения ясно виднелись на мокром песке прибрежной отмели. Прежде чем мы успели их опознать, они с тяжелым гудением умчались прочь. Все это, как я уже говорил, поначалу не выходило за рамки обычного — как, по большому счету, и мрачные колоннады, и галереи, словно созданные пришельцами из другого мира: очертания этих сооружений угадывались в стенах пустого карьера. Однако по мере того, как мы продвигались на север, местность становилась все более скудной и бесцветной. Она напоминала слизь, сквозь которую более или менее ясно проступали кости иного пейзажа.

Вечером мы оставили побережье и развели костер среди полуразрушенных лабиринтов, где скалы из-за прослоек битума стали непрочными и легко уступали разрушительной силе времени. Но разжечь огонь оказалось нелегко. Пламя было бледным и почти не грело. Позже в темноте загремело эхо камнепада — казалось, кто-то играет в кегли в пустынном переулке. С верхних уступов бесконечным дождем падали крошечные светящиеся жучки. Всю ночь напролет ветер перетряхивал мотки мертвого плюща. Утром, когда морской туман рассеялся, вдали появились многочисленные насекомые, их отражения ясно виднелись на мокром песке прибрежной отмели. Прежде чем мы успели их опознать, они с тяжелым гудением умчались прочь. Все это, как я уже говорил, поначалу не выходило за рамки обычного — как, по большому счету, и мрачные колоннады, и галереи, словно созданные пришельцами из другого мира: очертания этих сооружений угадывались в стенах пустого карьера. Однако по мере того, как мы продвигались на север, местность становилась все более скудной и бесцветной. Она напоминала слизь, сквозь которую более или менее ясно проступали кости иного пейзажа.