И пока завтракали, пока собирались в путь, и уже после, на дороге, Митька все повторял эти слова, как будто крутил без конца на старом проигрывателе поцарапанную пластинку.

В деревню пришли еще засветло. Солнце еще висело над неровной чередой холмов. Кассар сказал, что там, за холмами, уже кончается степь и начинаются леса. Все-таки север есть север. Правда, жара точно такая же, как и раньше — бешеная жара, неземная. Нет, ясное дело, и на Земле есть места похлеще, всякие там экваторы, тропики, пустыни Сахары… Только Митька дальше Хвостовки не бывал. Ну, ездили с классом в Питер, но это вообще не то.

Как и раньше, сперва потянулись поля, где росло что-то серо-зеленое, невзрачное, потом ноздри уловили дым, а уши — собачий лай. Уголек встрепенулся, повел ушами, коротко заржал.

— Кобылу, что ли, почуял? — кассар ласково похлопал коня по мускулистой шее. — Ничего, потерпи, все тебе скоро будет… И зерно, и питье… Эй, вы, — обернулся он к ребятам. — Что тащитесь, как скелеты на веревке? Скоро уже придем.

И в самом деле, пришли скоро. Показался впереди частокол, а за ним — соломенные крыши домов. И конечно, как и всюду, были тут огромные, окованные медными полосами ворота. Настежь открытые, ждущие гостей.

Стражники, какие-то помятые и заспанные, оказались на своем месте. Получив от кассара мелкую монету, они лишь поклонились и лениво махнули — проезжайте, мол, благородный господин. Даже имени не спросили.

У первого же встречного мужика Харт-ла-Гир выяснил, что постоялый двор тут имеется, вон по той улице, и дальше направо, до высокого дерева. Там и будет.

Там и оказалось. Низкое, нелепой формы строение, стены местами глиняные, местами бревенчатые, зато крыша не соломенная, как повсюду, а покрыта обожженными глиняными плитками. Признак зажиточности, понял Митька.

К основному зданию лепились беспорядочно натыканные сарайчики, пристроечки, навесы. Площадь оказалась тщательно выметена, а к входной двери вело высокое, с резными перилами крыльцо.

Сейчас же выбежал поинтересоваться вертлявый парнишка — видимо, слуга. Выслушал, почтительно поклонился и убежал наверх, за хозяином. Тот не заставил себя долго ждать, явился — пожилой, опрятный, с ухоженной седой бородкой. Не задавая лишних вопросов, он велел слуге увести Уголька на конюшню, а благородного господина пригласил подняться в комнату, приличествующую его положению, отдохнуть и перекусить с дороги.

— Благодарю, любезный, — благосклонно кивнул ему Харт-ла-Гир. — Позже зайди, есть о чем потолковать.

Это насчет Хьясси, догадался Митька. Но что поделать — пришлось опустить голову и вслед за кассаром подняться по скрипучей лестнице наверх.