— Спешат когда ящериц ловят, — гулко рассмеялся Алам. — Угомонись, Вик-Тору. Днем раньше, днем позже — мало что изменит. Твоему мальчику пока ничего не грозит. Видимо, маги его потому и увезли туда, чтобы защитить вернее… от нас, должно быть. Боятся они нас. Гляди — по всему южному Оллару идет на нас охота, наших братьев режут, вешают, жгут, живыми закапывают в землю — и все равно боятся. Так что пока дитя в безопасности. Вот чтобы с ним чего не случилось во время штурма, нужно позаботиться, и мы это сделаем. А завтра выступать рано. Завтра ты, Вик-Тору, с государем встретишься, с Айлва-ла-мош-Кеурами. Ему очень интересно пообщаться с человеком из другого Круга.

— А уж мне-то как интересно, — изобразил восхищение Петрушко. — Шутка ли сказать, впервые с высочайшей особой встречусь. У нас, знаете ли, их маловато.

— Зря шутишь, Вик-Тору. — Алам взглянул на него как на первоклассника, заслужившего двойку. — Государь удерживает мир от распада, от поглощения последней тьмой, и потому надлежит почитать его служение. Впрочем, ты действительно очень отличаешься от нас и не понимаешь очевидного. Я вижу, ты хочешь о чем-то спросить?

— Да, Вестник, — Петрушко нервно облизнул губы. — У меня есть еще вопрос… вернее, просьба. Вот когда мы общались с вами по астралу… по вихрю этому самому… Гена говорил вашим голосом. А можно ли сделать как-нибудь так, чтобы голос был не ваш, а, например, мой?

— А почему нет? — пожал плечами Алам. — Думаешь, мне трудно говорить твоим голосом так, чтобы никто не отличил? Только на что это тебе?

— Да понимаете, — слегка замялся Петрушко, — жена… Она ведь не знает ничего, думает, что я ищу сына в одном из наших городов… и я обещал ей звонить, чтобы не волновалась. Впрочем, вы не знаете, что такое телефон…

— Это уже не столь важно, — заметил Алам. — Я понял, что тебе нужно. Мы сквозь Тонкий Вихрь протягиваем нить к Ген-Нау, я повторяю твои слова твоим голосом, Ген-Нау произносит эти же слова в этот самый ваш… теле-фонау… и беспокойство покидает сердце твоей жены. Ладно, сделаем.

Нет, внезапно понял Виктор Михайлович, вовсе не так уж здесь душно.

— А сейчас ты пойдешь спать, — решительно подытожил Алам. — Ступай, братья тебя проводят…

26

26

Когда темнота понемногу начала рассеиваться и появились под верхними щелями два светлых прямоугольника, Митька понял — что-то не так. Что-то происходит наверху, о чем здесь, в трюме, оставалось лишь гадать. Толстые доски почти не пропускали звук, но все-таки ему казалось, что там, на палубе, кричат. К привычным уже ударам волн о борта прибавился дробный стук — то ли топот сотен ног, то ли железный молот судорожно лупит по наковальне. А может, стучат друг о друга клинки.