Бывший жрец неподвижным изваянием застыл в десяти шагах от алтаря с покоящимся на нём Талисманом. Напротив него на таком же расстоянии от алтаря и точно в такой же позе стояла Рогаза. Талисман, находившийся между ними точно посредине, парил над алтарем и постепенно наливался жаром, все больше раскаляясь. Он уже походил на маленькое подобие дневного светила и начал освещать все вокруг, но не тем мертвенным, призрачным светом, что исходил от пирамиды, а согревающим все живое светом Солнца. Кэрдакс и Глор мрачно взирали на противников, и на краткий миг Конану показалось, что каждый из них помогает одной из сторон, но он тут же отбросил эту абсурдную мысль.

— Что это? — оторопело прошептал Акаяма.

Конан резко поднял голову, прослеживая за взглядом друга, и когда увидел то, что вызвало его недоумение, невольно оторопел.

— Спящий проснулся,— еле прошептал он и тут же взревел:— Кро-ом!

Акаяма продолжал ошалело смотреть вверх, туда, где летал Проснувшийся. Так хорошо до сих пор исполнявшие свое дело стрелки-зуагиры, словно гонимые смертельным страхом зверьки, метались по крепостной стене, пытаясь, кто укрыться, а кто подстрелить тварь, что парила: над ними и, настигнув, одного за другим подхватывала и бросала вниз. Двор, только что усеянный трупами стражников, теперь наполнялся телами вольных сынов бескрайних степей Заморы. «Если так пойдет и дальше,— подумал Акаяма,— то скоро на стенах не останется ни одного живого человека. Да что же, они остатки ума потеряли от страха!»

— Вниз! Вниз уходите! — закричал он и, перехватив за середину древко копья, рванулся следом за киммерийцем.

Конан на бегу подобрал второй меч.

— О-о-о-а-а! — услышал он позади себя знакомый клич Акаямы. Зуагиры умело маневрировали, избегая близкого боя с врагами, выбирали момент, выпускали стрелу и начинали искать новую позицию для следующего выстрела. Сам Конан без устали работал обоими клинками и хоть медленно, но неотвратимо шел вперед, на помощь другу, застывшему в смертельном поединке.

Этого было бы достаточно для того, чтобы справиться с любым противником, будь он человеком, но их противники не были людьми, они уже были Мертвыми, а у лишенного жизни нечего отобрать… Зуагиры помнили, сколько забот причинила им троица Мертвых у входа в пещеру, а теперь их было больше трех десятков, и все-таки они дрались. Дрались с яростью обреченных, которые не могут уйти, хотя путь на волю открыт.

Тарган с огромным луком в руках защищал киммерийца сзади, но в один из моментов обернулся, привлеченный криком падающего со стены зуагира, выругавшись, вскинул огромный лук и прицелился в парящего над стенами монстра.