Эмиль понимающе кивнул.

– И что же, нет способа развеять чары?

– Есть. Для этого необходимо изловить колдуна, который наложил заклятье. Проблема в том, что его никто не может найти. Мой отец рыщет, ищет по свету уже много лет. Пока безуспешно.

– Интересно тут у вас, – заключил Времянкин.

Маша посмотрела на лягушку и постучала ноготком по стеклу аквариума, чтобы привлечь внимание мамы.

– Интересно у нас, мамуль?

– Квааа, – раздув резонирующий мешок, выдала лягушка.

– Съешь еще что-нибудь? – поинтересовалась дочь.

– Кваааа.

– Блины несъедобны, дорогая. Увы.

– Кваааа, – ответила лягушка.

Маша, Николай, Марфа и Василий как по команде начали заливисто хохотать. Прохор, глядя на них, тоже засмеялся. Эмиль, не понимая, что происходит, растерянно улыбался. Настя посмотрела на папу, дернула его за рукав и вопросительно кивнула. Веселов утер слезу и объяснил дочери что-то на пальцах. Настя подхватила общий смех. Да так рассмеялась, что зажмурилась. Она хохотала во весь голос. Он звучал звонко и отрывисто, как пулеметная очередь. Сквозь редкий забор молочных зубов вылетали куски пищи. Эмиль с удивлением смотрел на девочку. Никогда раньше он не слышал смех глухого человека. И смех этот никак не выдавал ее глухоту.

– Прости, Эмиль, ты не поймешь. Но знай, мы смеялись не над тобой, – успокоившись, пояснил Веселов.

Внезапно сверху донесся шум. Времянкин поднял взгляд к потолку. Послышался скрип досок и тяжелые шаги. Раздался грохот. Эмиль вздрогнул.

– Не обращай внимания, – успокоила гостя Маша. – Это папа. За день до полнолуния у него начинается…

Не успела хозяйка закончить фразу, как в разговор вмешался кот.

– Не слишком разумно посвящать постороннего человека в семейные тайны, – отчитал он женщину.

Кот лежал все там же, у камина. Из-за широкого ствола дерева Эмиль не видел животное, а только слышал его голос. Хозяйка посмотрела на гостя и улыбнулась пристыженно. Чувствовалось легкое напряжение. Кот тем временем продолжал бубнить что-то неразборчивое.

– Как ты себя чувствуешь? – сменила тему Мария, обратившись к Эмилю.

– Гораздо лучше, спасибо!