– Ты дома?

– Ммм… Да. А в чем дело?

– Выйди на улицу, есть разговор.

– Сейчас? До завтра не потерпит? Я уже засыпал.

– Я жду тебя в машине. Давай, в темпе. Не вынуждай посылать за тобой.

Соединение прервалось.

– Блин! – Эмиль отложил коммуникатор, слез со стула и начал одеваться. – Зачем я подошел к телефону? Черт, черт, черт! Надо идти. – Времянкин взглянул на конька. – Ты пойдешь со мной!

Вергилий, кажется, еще что-то говорил, активно пуская пузыри, но Эмиль не слышал его. Он вынул булавку из графина, стряхнул с нее воду, вытер остатки влаги об майку и приколол затвердевшего конька к груди.

Оказавшись на улице, Эмиль огляделся. Густил снег, застилая двор чистым. Метрах в двадцати от подъезда мигнули фары припаркованного у бордюра седана. «Кли-к», – раздался щелчок замка двери. В салоне автомобиля включился свет. Спереди сидели Двое, как всегда невозмутимые, в неизменных темных очках. Мужчина занимал водительское место, женщина сидела рядом. За ее креслом угадывался силуэт Яна. В этот раз вместо кепки его неокрепший газон прикрывала широкополая шляпа а-ля Чикаго сороковых. Несмотря на распахнутую дверь, никто из них не собирался покидать салон. Эмиль воспринял это как приглашение и направился к машине. Обстоятельства не предвещали ничего хорошего. Логическим завершением этой ночи могли бы служить тазик с цементом и дно реки. Времянкин тем не менее решительно приближался к автомобилю. Полный спокойствия, он забрался в салон и закрыл за собой дверь. Свет плавно погас. Машина завелась. Заиграла музыка: шестая часть Реквиема Моцарта «Recordare». Автомобиль тронулся с места.

– Классная тачка! – бодро произнес Эмиль и шмыгнул носом.

Салон автомобиля оказался настолько просторным, что сзади разместилось два дивана, установленных друг напротив друга. Времянкин сел спиной по направлению к движению, чтобы не пришлось выворачивать шею при разговоре с Яном. Он пощупал обивку. Мягкая кожа поскрипывала под его ладонью.

– Куда мы едем? – поинтересовался мальчик, когда машина вырулила со двора.

– Прокатимся, – холодно ответил Ян.

– Что-то случилось? – изображал неведение Эмиль.

Ян приподнял деревянную крышку подлокотника и вынул из потайного бара коньячный бокал и хрустальный куб с бесцветной жидкостью. Он наполнил снифтер до середины и убрал графин обратно в бар. Запахло можжевельником. Автомобиль тем временем выехал на проспект. Свет придорожных фонарей ритмично хлестал Яна по правой щеке.

– Ты любишь Моцарта? – тихим подхриповатым голосом спросил Ян.

– Наверное. Ты приехал, чтобы узнать, люблю ли я Моцарта?