– Богатством?

– У парикмахеров свои ценности – волосы роскошные. Как будем стричь?

– Под машинку. Наголо.

– Ой.

– Так нужно.

– Пару миллиметров хотя бы оставим? На улице холодно.

– Мне предстоит путешествие по жарким странам, волосы будут мешать, – соврал Эмиль. – Но, думаю, пару миллиметров можно оставить.

– Буквально пару. Ну, может, три. Сейчас посмотрим. Без волос будете выглядеть… эммм… странновато, скажем так. Пойдем мыть голову.

Времянкин перебрался в кресло, оборудованное мойкой, откинул голову и прикрыл глаза. Выемка в керамической раковине приятно холодила шею. Теплые струйки воды ударились о лоб мальчика и побежали по волосам.

– Как водичка? Не горячая?

– Порядок, – приоткрыв глаза, ответил Эмиль.

Женя обильно смочила его волосы. Щелкнул колпачок шампуня, послышался запах жасмина. Девушка начала массировать мокрую голову Эмиля, взбивая пену в волосах. Она поглаживала виски мальчика, его затылок, макушку. «Это… Это… Приятно. Просто кайф. Эта милая девушка моложе меня лет на пятнадцать, наверное. Как она моет голову… Я мог бы жениться на ней только из-за этого. Я мог бы провести так всю жизнь. Подожди-ка. Нет, нет, нет! Футбол. Китайский язык. Только не представлять ее без одежды. Нет! Не сейчас. Журнал «Садовод». Бухгалтерия предприятия. Мендельсон», – крутилось в голове у Времянкина. Женя смыла пену и промокнула волосы мальчика полотенцем.

– Возвращаемся к зеркалу, – с улыбкой произнесла она.

Эмиль послушно выполнил мягкую команду Жени. Она закрепила на шее у мальчика одноразовый воротничок, а потом, взмахнув парикмахерским пеньюаром, укрыла его целиком, оставив только голову. Затем она вытянула одну прядь.

– Я сначала ножницами сниму часть. Посмотрим, вдруг понравится. А уж потом машинкой, если вы не против.

– Вы мастер.

– Спасибо за доверие, – улыбнулась Женя.

Она повернулась к стойке с инструментами, которая находилась в полуметре от кресла. Времянкин невольно бросил взгляд на ее выпуклый зад. Он пристально разглядывал попку девушки через зеркало. Эмиль отвел взгляд, только когда Женя развернулась к нему лицом. Мастер приступила к своей работе. Защелкали ножницы, и по черному пеньюару, как с горки, покатились мокрые завитки.

– Путешествие это хорошо! Можно купаться, загорать…

– Я еду на гастроли.