– Если тебе нужен отдых, ты скажи. Я что-нибудь придумаю.

– Не нужно, я в норме. У тебя, случайно, нет с собой фотографии родителей? – спросил Эмиль.

– Чего это вдруг?

– Захотелось посмотреть.

– Дома есть альбом: в комоде, в гостиной.

– Поищу. Как у Родиона дела?

– У парня новое развлечение – устроил на чердаке обсерваторию. Установил телескоп и пялится в темное небо, не отогнать. Измеряет что-то, замеряет, записывает.

– Хм… – Эмиль улыбнулся.

– Не знаю, будет ли толк… Или блажь очередная. Про хоккей даже не вспоминает. Попросил записать его в летний космический лагерь.

– Записала?

– Записала. – Алена вдруг понизила громкость голоса и пригнулась к Эмилю: – А этого… Филиппа… сына Люды, помнишь?

– Да.

– Она мне похвасталась… Приезжали тренеры из какого-то невероятного хоккейного клуба и предложили им контракт. Представляешь? Карьера у парня в кармане. Скажи, наглость? Ну, ему никак не десять лет. Хоть убей. Где справедливость?

– Боюсь, не того ты спрашиваешь. Твой брат не лучше, – возразил Времянкин.

Сестра задумалась, взяла с тарелки Эмиля бутерброд и откусила.

– Мне звонил жених Татьяны, – перевела тему Алена. – Спрашивал, не согласишься ли ты сыграть на их свадьбе. Хочет сделать сюрприз. Говорит, Таня, мол, будет в восторге, дескать, ей будет приятно. Что ему сказать?

– Я подумаю. Когда свадьба?

– Первого апреля.

– В день дурака?

– Я сказала, что это перед самым конкурсом, что тебе может быть не до того.