Кристофер тоже остановился. В первую минуту он казался растерянным, но въевшиеся под кожу светские привычки быстро вернули бесстрастность взгляду, а жестам — непринужденность.

Винсент покачал головой: вероятнее всего, он успел бы застрелить аристократа в эту недопустимую минуту промедления. Только вот особенного смысла ликвидировать преступника уже не было: лорд-защитник мертв, город — обезглавлен, а сам он, цепной пес режима, остался без хозяина.

— Слишком поздно, господин канцлер, — натягивая вежливую улыбку, прохладным тоном премьер Ледума подтвердил эти догадки. — Вам шах и одновременно — мат.

— Принимается, — возразить было нечего, и действительный тайный советник только развел руками. — Партия.

Партия, исход которой совершенно его не утраивал. Еще никогда не встречал Винсент более достойного игрока, не проигрывал интеллектуальных дуэлей. А тут… какой-то мальчишка… которого он не принял всерьез, в котором обманулся так глупо и так жестоко! Досадно, но ничего не поделать: даже сильнейшие могут порою терпеть поражение. В конце концов случилось это и с ним: кто-то другой оказался лучше.

Кто-то другой обыграл его мастерски.

— Не огорчайтесь чрезмерно неудаче, — угадав ход мыслей канцлера, мягко утешил Кристофер, — и обезьяна иногда падает с дерева.

— А мудрый хищник скрывает свои когти, — в тон ему лаконично согласился глава особой службы, как будто между прочим, безо всякого намерения задеть собеседника.

Наконец вспомнив о безопасности, Кристофер чуть шевельнул кончиками пальцев, и чужие алмазы немедленно проснулись, хищно искря и распускаясь знакомыми белыми цветами. Камни правителя были нетерпеливы и своенравны — удержать их в повиновении стоило труда, и премьер с непривычки закусил губу.

— Так и будем сыпать остротами и обмениваться туманными аллегориями? — помимо воли в голосе его проскользнул намек на неудовольствие. — Или решитесь произнести вслух что-то более определенное?

Винсент был превосходным психологом и, конечно же, сразу уловил неспокойное настроение аристократа, скрытое под маской неизменной деликатности. Однозначно, настало не самое подходящее время вести чинные беседы, походя упражняясь в остроумии.

В иных обстоятельствах, несомненно, он вставил бы и еще кое-что метафоричное, колкое, к примеру, о тигре, которого хозяин впустил за ворота, чтобы избавиться от лисицы, — но не в этот раз. Поразмыслив, глава особой службы решил воздержаться от излюбленных провокаций, от проверок на прочность, без которых не обходился ни один проводимый им допрос, решил не играть на нервах, и без того обнаженных и взвинченных до предела. Увы, сила сейчас не на его стороне, а неопытный преступник в состоянии аффекта способен на многое.