В этот момент премьер почему-то особенно остро почувствовал себя предателем.

Пока лорд Эдвард был здесь, Кристофер мог сколько угодно думать о его неправоте и жестоком нраве, мог мысленно критиковать и логически выверенно рассуждать о том, что городу лучше развиваться с более миролюбивым правителем во главе.

Но теперь, осознав, что тиран и вправду исчезнет насовсем, в груди защемило — остро и по-настоящему тоскливо. От этого понимания почему-то становилось дурно, а будущее становилось туманным и просматривалось с опасениями.

Проклятое чувство никуда не пропало вместе правителем Ледума, оно продолжало разъедать сердце. Неправильная, страшная зависимость тянула из аристократа жилы, вытягивала их вслед ушедшему, признавая его чудовищную, нерушимую власть над собой.

Какая-то часть души рвалась за беловолосым, стремилась следовать за ним, и не для того, чтобы убить.

— Мой лорд… — едва слышно позвал он правителя. И хотел было добавить ещё что-то, но, вздохнув, промолчал. Говорить было поздно.

И поздно было что-то менять, поздно доделывать начатое или исправлять. Стало слишком поздно — для них обоих.

Конечно, тишина не ответила ему.

Пережитые потрясения уже давали о себе знать усталостью — физической и моральной. Кристофер не хотел продолжать: бороться, преследовать, убивать. Он хотел бы остаться собой, но… кто он на самом деле? Что-то глубоко внутри неумолимо менялось.

Он становится жестоким. Ирония судьбы — он всегда был против жестокости, но, видимо, придется всё-таки взять её на вооружение в бесконечно грубом мире, в таком требовательном, не прощающем слабости северном городе. Придется… но пусть это будет хотя бы завтра.

Чувственная, прекрасно очерченная складка губ стала отчетливее и строже. Решено. Пусть не сейчас. Пусть завтра.

Слезы беззвучно текли по бледному, как цветы жасмина, лицу. Казалось, даже дыхание отдавалось болью, — но завтра он будет стоять в диадеме лорда-протектора и улыбаться. И горе тем, кто посмеет поднять глаза на эту улыбку.

Чувствуя, что силы вот-вот оставят его, Кристофер машинально очертил себя защитным контуром. Некому было помочь ему подняться, не на кого было опереться в этот трудный час. Он остался совсем один — наедине с хищным городом.

Так и не сумев выбраться из лужи чужой крови, премьер Ледума потерял сознание.

Глава 31, в которой случаются неприятные сюрпризы и личные катастрофы

Глава 31, в которой случаются неприятные сюрпризы и личные катастрофы

Сотни вырубленных в скале высоких ступенек спиралью уводили в кромешную тьму.

При мысли о предстоящем крутом спуске лорд Эдвард, который и без того не слишком уверенно стоял на ногах, только усмехнулся. Места на каждой ступеньке едва хватило бы, чтобы уместилась половина аккуратной девичьей туфельки, не то что тяжелый боевой сапог из белой шагрени.