Сильф чуть нахмурился: тонкие ноздри затрепетали, осторожно втягивая воздух. Запах драконьей крови обильно растекался вокруг — царственный запах высших хищников. Почуяв его так близко, ювелир невольно напрягся и затаил дыхание. Парализующий, ввергающий в животный ужас старшие расы, запах не оставлял иных вариантов: перед ними страж.

Невероятно. Впервые в жизни Серафим видел разумного стража — он думал, об этом не могло идти и речи. А уж беловолосый и страж дракона одновременно! Убийственное сочетание.

— Здесь так оживленно, как на Ратушной площади, — видя, что никто не собирается начинать разговор, лорд Эдвард первым нарушил затянувшееся молчание. — Кажется, сегодня действительно не мой день.

В катакомбах было тихо, и голос его прозвучал отчетливо и объемно, преследуемый лёгким эхом.

Что и говорить: едва распознав присутствие правителя в подземном каменном тоннеле, ювелир понял, что опоздал — было бы мудрено не понять. Несмотря на это, неизвестно зачем судьба упорно сводила их с лордом Ледума, и с судьбой лучше было не спорить.

Обнаружив у себя пропавший «Глаз дракона», Серафим долго размышлял над этим странным преступлением. Молодой господин фамильной службы ювелиров оказался не так прост: как выяснилось, ему была не чужда определённая смелость решений, а напускная слабость его обернулась оружием. Слабость, которую никто не заподозрил бы в столь грандиозной афере. Даже сам Себастьян, что уж там, подсмеивался над глупой демонстрацией револьвера при встрече с Кристофером, совершенно потеряв бдительность и не приняв собеседника всерьёз. Он был искусно введен в заблуждение — и ошибся в нем, как и правитель Ледума.

Слабый враг — дурной враг. Тот, кто ударит в спину.

Ударит в тот единственный момент, когда сможет победить.

Однако, многогранность натуры Кристофера удивила его. Почти женская нежность сердца сочеталась в нем с расчетливостью ума и по-настоящему юношеской дерзостью.

— Мир тесен, а для врагов всякая дорога узка, — наконец собравшись с мыслями, тихо сказал гончар.

— Эрик, мой блудный сын, — дождавшись ответа, спокойным тоном продолжил лорд Эдвард, — а ты практически не изменился с нашей последней встречи, если зрение меня не подводит. Надеюсь, ты заполучил вечную молодость не тем же дрянным способом, что и я.

— Нет, милорд, — голос гончара был глух. Чем-то два этих голоса были созвучны, но чем-то — разительно, принципиально отличались. Так тусклая сталь боевого меча отличается по духу от стали парадных клинков, блестящих, но не предназначенных для убийства. — Я не продавал души драконам и не приносил им в жертву своих единокровных детей, если вы об этом.