Последний участок пути намеренно был спроектирован таким образом, чтобы устроить удобное для обороны узкое место. Здесь было возможно долго сдерживать вероятных преследователей, которым удалось бы протискиваться только по одному.

Кто бы мог подумать, что однажды опасный спуск станет препятствием для него самого!

Но другого выхода не было, а потому правитель сделал глубокий вдох и без лишних промедлений бросился вниз. Со стороны могло показаться: бросился очертя голову, безрассудно как в омут. Однако это было не так: демонстрируя запредельный уровень координации, он сохранял хрупкое равновесие именно за счет инерции быстрого безостановочного движения.

Спуститься иначе было попросту невозможно. Станешь аккуратно искать под ногою устойчивой опоры, твердой поверхности — в конце концов неминуемо поскользнешься. Нет, только динамика, только пойманный особый ритм позволял преодолеть эту убийственную лестницу, не скатившись вниз — кувырком по острым, скользким от сырости ступеням, похожим на мелкие зубы в раззявленной пасти чудовища.

Внизу беловолосого ждал сюрприз. Если честно, сюрпризов он не любил — и, как повелось еще издавна, не зря.

Остановившись, правитель открыто посмотрел на поджидающих его людей. Пронзительный взгляд чёрных глаз прожег их обоих насквозь.

Увидев, как тело многоопытного заклинателя непроизвольно приняло боевую стойку, а кисти характерно дернулись, привычным жестом призывая защитную ауру, Себастьян незаметно покачал головой. Пальцы приказывали камням явить свою мощь, но увы — перстней с могущественными алмазами не было сейчас на узких пальцах.

Наблюдать это приобретенное бессилие было даже как-то неловко. Ювелир хорошо помнил колоссальную силу боевого мага, которая оглушила сильфа, когда они виделись впервые. Теперь всё было иначе. Минералов не оказалось при нем и, за исключением старого клинка, знаменитого меча-призрака, который всегда висел за поясом, лорд-протектор Ледума был безоружен — и уязвим.

Издалека расслышав его медленную, нетвердую поступь, сильф скрыл их со спутником присутствие от почти совершенных органов чувств стража. В какой бы плохой форме не был беловолосый, а он опасен, и в чем-то даже опаснее обычного. Раненый зверь, которому нечего больше терять, обманом загнанный в угол, — если он почувствует капкан, всем им несдобровать.

Пронизывающие насквозь излучения алмазов и личная аура беловолосого прежде забивали то, что сейчас обнажилось так ясно. В отсутствие драгоценных камней, в полном истощении ментальной энергии у лорда Ледума на руках остался последний неразменный козырь, благодаря которому он был всё ещё жив.