«Как он переменился в последнее время! — думала она. — Раньше пальчики целовал, а сейчас чмокнет в щечку — и все… Я, конечно же, подурнела из-за беременности, но ведь он хотел ребенка!..»

— Ты что-то грустная сегодня! — заметил Николай.

— Тебя не вижу! — пожаловалась Лиза. — Снова улетаешь ни свет ни заря?

— Война! — развел он руками.

Горничная убрала со стола и попрощалась. Лиза проводила ее за дверь и пошла в спальню. Николай лежал под одеялом.

— Не подходи! — предупредил строго. — Я не сдержусь, а тебе нельзя!

— Можно! — сказала Лиза, расстегивая пуговицы. — Мы тихонечко!..

Когда он уснул, Лиза встала и, набросив халат, пошла в прихожую. Вытащив из планшетки пакет, запечатанный сургучной печатью, она прошла на кухню и поставила на плиту чайник. Когда тот закипел, она взяла пакет и стала греть печать над струйкой пара…

22

22

В третьем рейде мы напоролись на засаду. Маршрут передвижения нам прокладывали в Генштабе, его привозили в пакете, запечатанном сургучом, засада исключалась по определению, но все-таки она случилась. Мы катили по пустынной луговой дороге, впереди показался лес, и у меня засосало под ложечкой. Как стреляный волк дырявой шкурой я ощутил опасность. Приказал колонне встать и достал бинокль.

— Что случилось? — спросил подбежавший Рик.

— Тебе не кажется странным, — спросил я, — что никто не встретился нам на пути? Мы долго едем, а нет ни повозки, ни путника.

— В самом деле! — согласился Рик.

— Так случается, когда дорогу перекрывают. Вопрос: для чего?

В его глазах плеснулась догадка.

— Машины развернуть! — приказал я. — Бойцов рассредоточить! Командира минометной батареи ко мне!

Очхи позволили нам провести маневр, наверное, надеялись, что мы постоим и одумаемся. Нас следовало подпустить поближе: гладкоствольные ружья не стреляют далеко. Надеялись они зря: я велел обстрелять опушку. Если там никого, отклика не последует. А вот засада обстрела не выдержит, потому как подумает, что обнаружена. Первые мины разорвались; из леса ответила батарея. Их прицел был не точен: не успели пристрелять местность. Я велел отогнать машины за пригорок, а бойцам — занять оборону. Минометчики получили приказ: умереть, но батарею накрыть. Они это сделали: помог лес. В поле мина рвется, едва коснувшись земли, в лесу — ветки. Батарею трехдюймовок засыпало осколками, и она умолкла. Вываливших из леса солдат мы заставили лечь автоматным огнем. Лишившись поддержки артиллерии и ряда командиров (бойцы отстреливали их прицельно), очхи не выдержали и откатились. Я немедленно отвел роту, посадил ее в грузовики и дал деру.