— У вас бывают и другие сны?

— Бывают иногда, но этот повторяется особенно часто, и происходящее видится очень четко. Иногда мне кажется, что я различаю доносящуюся откуда-то издалека музыку, словно кто-то играет на пианино или рояле. Иногда мне кажется, я слышу, как кто-то громко кричит, но крик доносится издалека и разобрать слова невозможно. Иногда я словно вижу пару рук: в одной из них рояльная струна, а в другой — бейсбольная бита, обмотанная черной изолентой. В снах бывают и лица, как правило, расплывчатые, будто я вижу их сквозь кровь, которая заливает мне глаза, и голова так кружится, что я едва могу сфокусировать взгляд. Но все-таки чаще всего я вижу во сне падающую в озеро машину.

— Ребекка рассказывала вам, что иногда я тоже вижу во сне обрывки ваших снов? — спросила отца Леди, ни на секунду не прекращая тасовать карты. Звук был гипнотическим: успокаивающим и усыпляющим. — Как и вы, я тоже слышу музыку, рояль или пианино и вижу рояльную струну и бейсбольную биту. Я видела и татуировку, но больше ничего.

Леди тихо улыбнулась.

— Сдается мне, Том, что мы во сне подключаем наши головы к одной и той же розетке, хотя на вашу долю достается большая часть спектакля. Что скажете?

— Говорить вам, потому что вы, как мне кажется, привыкли иметь дело с такими вещами, — ответил отец. — Кто из нас мистик, вы или я?

— Точно, Том, я. По всему выходит, что я. У всех людей, у всех до одного. Том, во сне открывается особое зрение. Все люди, кто больше, кто меньше, во сне видят фрагменты событий не нашего мира. Вышло так, что вы, Том, увидели больше других, потому что оказались ближе всех. Ближе меня, Том.

Вот такие дела.

Отец продолжал катать в ладони камушки. Леди тасовала карты и ждала, что скажет отец.

— Сначала я видел сны, когда только засыпал, примерно посредине ночи, — заговорил он. — Но потом сны начали приходить и наяву. Как-то раз мне мерещилось одно и то же раз за разом — лицо за окном машины и распухшие губы, которые говорят мне: “Пойдем со мной вниз, в темноту”. Я слышал его голос наяву. Я не спал, правда! Я слышал, как в горле у него клокочет донная грязь и я… В тот день я подошел очень близко к тому, чтобы откликнуться на его зов, потому что у меня больше не было сил это выносить. А по ночам.., по ночам я просто боюсь спать, потому что он может прийти ко мне в любой момент и.., и… — Голос отца смолк.

— Чего еще вы боитесь? — попыталась помочь Леди.

— Что он начнет уговаривать меня сделать то, чего он хочет от меня. А ведь он мертв, мертв. Он чего-то от меня хочет.