Ответом мне была ругань. Вики упала на мелкий гравий аллеи, ее корчили судороги, с губ летела пена, она кричала так, что закладывало уши. Она умоляла спасти ее, что-нибудь сделать, она не хотела умирать так рано, так глупо, так унизительно.

Я молча наблюдала.

Кажется, я знала, чем ее убила Леони. Хороший препарат. У меня во время одной из миссий тоже была ампула этой штуки. На всякий случай. Смерть наступает без боли и страха. Просто теряешь сознание, а через пять минут здороваешься с предками на небесах. Но в сочетании с традиционными антидотами – такой вот интересный и поучительный эффект.

У этого препарата не было антидотов. Потому его и выдавали разведчикам, поэтому Леони выбрала его для себя. Чтобы никакой врач не помог. Нам, владеющим секретами, нельзя позволять спасти себя. Синильная кислота, конечно, еще эффективнее, но сложнее в обращении. Было несколько случайных смертей.

Надо будет оплатить Леони нормальные похороны, почему-то подумала я. Похороны, а не кремацию. Как же жаль, что она умерла.

Вики все еще кричала. Ее можно понять. Агония – тяжелый этап в жизни. Может быть, даже тяжелей, чем рождение. Лучше кричать, потому что крик отвлекает. Психика защищается. Хотя, казалось бы, какой смысл беречь психику, если жизни осталось несколько минут? Но человек такая тварь, что не верит в смерть, даже когда мозг уже начал разлагаться. Борется за существование, старается уцелеть.

Быстрые шаги, шумное дыхание. По аллее к нам бежал Хикати. А у Вики наконец прекратились судороги, она села, покачиваясь. Ну да, это тот самый препарат. Если сочетать его с антидотом, то на одном из этапов появляется видимое облегчение, когда кажется, что смерть прошла стороной. После этого наступит короткая и по-настоящему жуткая агония. Я подумала, не заткнуть ли заранее уши. Не будет ли это смотреться чересчур цинично?

Хикати застыл, глядя на Вики. А в небе уже рокотал вертолет службы спасения. Быстро, однако. Но спасти не смогут. До смерти – пять минут.

– Что это? – спросил он.

– «Энола Гей», – ответила я. – У Леони был прекрасный вкус. Вы проводили ее?

– Д-да, – Хикати чуть запнулся, но справился с собой. – Ее уже увезли в морг. Делла, я хочу попросить вас. У вас есть связи. Земля в Шотландии дорогая, деньги у меня есть, но мне просто не продадут, я формально не местный, и даже связей подобающих нет. Я хочу похоронить Леони по-человечески. В земле. Я не верю в Библию и прочее. Но вдруг? Будет Страшный суд, трубы архангелов, знаете ли. Мертвые восстанут из праха. Но если праха нет, как же они восстанут? Мало ли… что мы знаем об этом мире… в общем, я бы хотел, чтобы у нее была возможность восстать. Если мертвые не восстанут, ничего страшного, но могила – это тоже хорошо, у нее же сын и две дочери еще живы, не знаю, говорил ли я вам, но обе дочери в некотором смысле тоже мои жены… Леони-то знала, конечно, и была очень рада… в общем, у нее есть внуки, мальчик и девочка. Три и четыре года. Девочка очень похожа на Леони. И зовут ее тоже Леони. Удивительно, сам не ожидал, что от меня могут быть красивые дети. Впрочем, моя мама в юности была красотка. Да и отец… я-то просто насмешка над ними, но детям это не передалось… И я подумал: наверное, Нюру, девчонкам, да и детям нужна эта могилка. Просто прийти к близкому человеку. Правда, да? Наши предки были не дураки, раз столько тысяч лет берегли кладбища… Вы меня понимаете?