А я? Разве я – другая? Да ведь я точно такая же. Даром что мои «мальчики» были уровнем повыше уличной банды. Но я точно так же добивалась непонятно чего, пренебрегая синицей в руке ради журавля в небе. Ради мужчины, для которого моя женственность – вопрос сугубо умозрительный, точней, он как начальник считает своим долгом учитывать мои физические кондиции. Не более того. Как работник я его устраиваю. До такой степени, что он даже женился бы на мне, вздумай я шантажировать его разрывом отношений. Но любовь? Не-ет. Он помнит все, чем обязан мне. Редкий случай – его не особо тяготят эти долги чести. Может, все дело в воспитании. В его кругу мужчина, не имеющий никаких душевных обязательств, воспринимается как ненадежный. Но они не повод для любви. Пройдет время, у него изменятся жизненные приоритеты, он наиграется в инквизицию – и вместе с этими переменами отпадет его нужда во мне. И тогда он очень удивится, услыхав, что я хотела бы задержаться в его жизни. Вряд ли он даже поймет, о чем я. И зачем мне этакая глупость.

Впрочем, я слишком самолюбива, чтобы признаться в привязанности. Как, наверное, и Радха. Я точно представляла себе, каким тоном она вела тот разговор с Даймоном. Насмешливым, с нотками презрения. Может быть, ей даже удалось обмануть Даймона – и он не догадался, насколько сильно нуждалась в его любви Радха. Но я готова спорить: не догадался лишь потому, что не хотел догадываться. Радха была ему обузой.

Точно так же, как я по большому счету, обуза для Августа.

И я абсолютно точно знала, что повторю ее ошибку. Несмотря на всю очевидную глупость. Вместо того чтобы признать поражение, оглянуться и поискать кого-нибудь, кто будет дорожить мною, пусть даже я не сумею ответить на его любовь, я тоже постараюсь добиться единственной нужной мне победы. Или останусь одна на всю жизнь.

Все или ничего.

* * *

Павлов не спеша спустился к нам. Держался он щеголевато, и новенькая форма – полковника службы специальной безопасности – была ему к лицу. Ну и пусть, что повседневная. В конце концов, не праздник какой, не парад. Интересно только: что сказал бы Алистер Торн? Павлов перешел в его ведомство, да еще и с повышением в звании.

Радха следила за ним исподлобья, и я видела, сколько в этом ее жесте нарочитости. У них была своя игра. Но эта игра не предполагала смерти кого-то из игроков. Просто так нужно было, чтобы Радха обижалась, а Павлов игнорировал ее обидки.

– Ну вот что, девушки, давайте без глупостей. Эту игру вы продули с сухим счетом. Оружие сюда. И если будете вести себя хорошо, то завтра к этому часу все ваши проблемы закончатся.