Вместо них было три фургона армейского вида, но без опознавательной раскраски, и рота солдат. Командовал ротой подчеркнуто громоздкий мужчина.

В форме капитана военной контрразведки.

* * *

Нашу машину без слов пропустили за оцепление. Из окна я заметила лужи крови и два тела. Сеньора Вальдес лежала на боку, уткнувшись лицом в асфальт, выбросив руки вперед и подтянув колени под грудь. Жалкая поза. Словно бы она хотела спрятаться от смерти, оттолкнуть ее от себя – но смерть, как обычно, оказалась сильнее. При падении из узла ее волос вылетели шпильки, и легкий ветерок трепал распустившиеся мертвые пряди. Несмотря на яркое солнце, волосы казались пыльными и неухоженными – просто седыми космами старой ведьмы. Из-под груди натекла темно-красная лужица, блестящая, но уже подсохшая по краям.

В пяти метрах дальше на спине лежал мужчина. Еще живой. Лежал достойно, ровно вытянув ноги, глядя прямо в небо. Из угла рта и из носа текла яркая кровь. Я машинально прикинула объем кровопотери – около двух литров на данный момент. В теории, окажись он прямо сию секунду на операционном столе, в крайнем случае в вертолете, имел бы неплохой шанс выжить. Но не было ни операционного стола, ни санитарного вертолета. Ему даже первую помощь не спешили оказать.

Чуть поодаль я заметила Весту и Марию. Веста стояла в наручниках, совершенно растерянная, и на всякий случай не предпринимала ничего. Мария сидела на асфальте и плохо понимала, что происходит. На моих глазах ее вырвало, и, похоже, уже не в первый раз.

А к стеклам запертого лимузина изнутри прилипли три детские мордашки. Белые, с широко раскрытыми сухими глазами.

Я протянула руку, коснулась плеча Радхи, привлекая внимание. Показала ей на детей, спросила:

– Нравится? Эти трое вырастут моральными калеками. Благодаря тебе. А Леони и Лоренс, которые могли бы их вылечить, мертвы.

В эту минуту я сама была как зомби. У меня не срывалось дыхание, и пульс не участился. Не обращая никакого внимания на окружающих, я рывком сдернула заднюю панель в машине и нащупала аптечку. Вынула перевязочный пакет – да, плохонький, но лучше плохонький, чем никакого, – выскочила из машины и пошла к Энрике. На моем пути вырос давешний капитан.

– Уйди, дебил, – я дернула плечом.

Он схватил меня за локоть, я плавным, совершенно естественным движением вынула руку из его жестких пальцев. Кажется, он хотел продемонстрировать мне свой гнев; некоторые мужчины это любят – демонстрировать гнев женщине. Господин недоволен, ага-ага, как посмела… За моим плечом вырос Павлов:

– Капитан Флинн, отставить.