– Кстати, девочки, хочу вас огорчить, – Радха хохотнула. – Нам лететь еще минимум два часа. А там… Делла, бункер далеко от аэродрома?

– Это смотря где сядем.

– Так я о чем и говорю. Сколько мне помнится, Москва третий по величине гигаполис мира. Она ж с четверть Шотландии размером.

– Примерно, – согласилась я. – Точно не скажу, но от ближайшего аэропорта до бункера километров тридцать.

– Мужайтесь, девки, – встряла Веста. – Раньше чем через три часа подышать нам все равно не дадут.

А подышать нам дадут только перед смертью.

Лично я была рада, что добираться нам еще долго.

* * *

Последний этап пути я провела в полузабытьи. Так было проще. Я как могла расслабилась, повиснув на цепях, и закрыла глаза. Мозг отчаянно страдал от гипоксии и на этой почве очень нервно реагировал на перепады атмосферного давления при летных маневрах. Несколько раз нас проветривали – Павлов жалел солдат, поэтому менял конвоиров каждые полчаса. Один из солдат не выдержал вони, впал в истерику и попытался нас поколотить. Схлопотал по зубам сначала от товарища, потом от лейтенанта, а там пришел Павлов, молча оценил ситуацию – неуправляемый молодой мужик с оружием на борту самолета – и застрелил его.

После этого все разом притихли. Нам окончательно расхотелось шутить. Я-то как раз пошутила бы, я очень хорошо разглядела, как упал застреленный, и все поняла. Но лучше поберечь силы. Мария то молилась, то плакала. Мы угрюмо молчали. Конвоиры старались не глядеть в нашу сторону.

На аэродроме фургон выкатился из трюма и двинулся по российским дорогам своим ходом. Я побаивалась, что дороги окажутся легендарными – теми самыми, что испокон веку спасали русских от врагов, – но обошлось. Фургон почти не прыгал. Если бы не множество крутых поворотов, во время которых наш тяжелый станок, который никто не догадался закрепить, угрожающе кренился и ездил по полу от стены к стене, путь мог показаться даже приятным. Тем более, что Павлов распорядился приоткрыть крошечные окошки в передней стенке кузова. Дышать стало полегче. Правда, тут же сильно похолодало от сквозняка, и мне пришлось прилагать усилия, чтобы не клацать зубами в ознобе.

А потом мы приехали.

Из станка нас вывели в обратном порядке – Радху, Марию, Весту и, наконец, меня. Конечности не слушались, но нам все равно сковали руки за спиной. И повели гуськом. Каждую с двух сторон контролировали солдаты.

Шагов через полсотни мы вышли на строительную площадку. У меня отчаянно слезились глаза, но то, что я увидела, едва не привело к настоящему плачу.

Господи, я так надеялась! Так надеялась, что будет запас времени, пока чертов бокс с чертовой машиной будут поднимать из бункера. Шахта глубокая, и подъем займет полчаса, не меньше. Йен успеет.