– Где мои дети?! – кричала Мария. – Отдайте моих детей!

– Ты хочешь, чтобы сюда привезли твоих детей? – тихо, со значением спросил Павлов. – Уверена?

Мария замолкла, подавившись словами.

– Вы…

– Нет, – перебил Павлов. – Это вы. Заложники. Вы нужны для того, чтобы остальные не глупили. Ясно, да? Детей твоих могу привезти. Если ты хочешь, чтобы они разделили твою участь.

Мария смертельно побледнела.

– Я хочу знать, что они живы.

– Нет проблем, – согласился Павлов. – Вообще-то я решил не использовать их. Дети в безопасном месте. Я могу позволить тебе поговорить со старшим сыном. При условии: ты спросишь, как они себя чувствуют. Как младшие. Скажешь, что тебя пока не выпускают из клиники, куда отвезли вчера. Никаких слез, никаких прощаний, ясно? Скажешь им, что вы скоро увидитесь.

Он раскрыл свой сопряженный браслет в телефон, набрал номер. Дождавшись ответа, сказал:

– Виктор, твоя мама волнуется, поговори с ней, – и передал браслет Марии.

Мария провела разговор безупречно. Мне было жалко смотреть на нее, но я держалась ровно и невозмутимо.

В станок меня завели первую. Руки-ноги приковали к боковым перекладинам. За мной – Весту, потом Марию, последней завели Радху. Явно чтоб она вместо лиц видела только наши затылки и не могла угадать, о чем мы говорим. Чепуха, мы можем поворачивать голову, хоть что-то да разберет.

Павлову передали лазерный резак. Он подошел к Радхе, одной рукой скрутил ее волосы в жгут, запрокинул голову назад – и отхватил их резаком.

– Так-то будет лучше, – сказал он.

Радха не шипела и не ругалась. Молчала.

Капитан, который повсюду тенью следовал за Павловым, показал на меня.

– Зачем? – удивился Павлов. – Флинн, у нее волосы спутанные.

– И что?

– Они не путаются, если вклеены мономолекулярки. Одно время мода у баб такая была, на идеально прямые волосы. Клеили эти нитки. Расческа не нужна, хоть бы волосы до жопы были.

Капитан не унимался. Подошел ко мне, ухватил за прядь волос, потер в пальцах.