Треш проглотил ком в горле, поерзал плечами, сделал шаг в сторону вдоль кромки тины. Свободная от оптики рука опустилась к поясу, легла на бумеранг.

– А как вы, уставшие от ночного перехода, в полном тумане, раным-рано, нашли нас? Наш остров, невидимую тропу? Даже я, следопыт со стажем, и то бы не смог…

– Догадались, – сухо ответил Гур, шебурша складками рясы, – и по запаху. У меня же чутье.

– Да и ты же мне сам сказал при расставании, что будешь ждать здесь, – подсказал Холод, вынимая пистолет. – Что-то мне эти зомби не нравятся. Может, это и не зомби вовсе?

Стон с берега действительно превратился в свист, больше похожий на предупреждающий сигнал. Треш впился глазом в окуляр монокля и вздрогнул, затем, услышав позади приглушенный стон, сложил кисть правой руки, коснувшейся острого края бумеранга, в странный жест: большой палец поднял вверх, затем ткнул им в куртку, а указательный направил вбок, туда, где крайней стояла Злата с СВУ наперевес, стволом к сталкеру.

Все произошло так быстро и неожиданно, что спустя много времени Треш еще не раз удивлялся неприятному эпизоду своей жизни, когда он был на волосок от смерти.

Он сделал кульбит в сторону, одновременно выхватывая из-за пояса острое метательное оружие, перекувыркнулся вбок, ушел с линии огня и запустил бумеранг. Снова перевернулся, припал к земле, уменьшая область поражения тела, выхватил штык-нож и перекатился обратно. Злата выронила винтовку, опустилась на колени и мягко повалилась на дерн. Теперь из ее симпатичной мордашки торчала полоска бумеранга, разрубившего череп и окрасившего голову в красный цвет. На вытоптанном мху валялись Фифа и Холод с дырками в головах, а Гур с кровавой точкой во лбу и струйкой крови, терявшейся в седых усах и бороде, оседал с ножом в руке позади ошарашенного Малого. Паренек зажал уши ладонями, скрючился и качался, словно тростинка на ветру.

С берега вновь раздался свист, уже больше похожий на человеческий, сталкер медленно поднялся и побрел к рюкзаку и «Валу». Плечи безвольно опустились, будто на них давила тонна непомерной тяжести. Апатия клонила к земле, хотелось растечься в лужу и больше никогда не вставать. Малой, как зомби, закатив глаза, продолжал качаться и стонать.

Треш вынул «изоплит», ногой надавил на мертвую руку Холода, удостоверяясь в его кончине, шагнул к воде. Вскоре по новой гати к острову мчались люди. Сталкер знал их, и даже лучше, чем кого-либо в Пади и вообще в этом Мире. Устало плюхнулся рядом с Малым, отбросил ногу убитого старика и обнял всхлипывающего мальчишку.