90

90

По рыжей луне ползут клочья тумана. В честь наступления полуночи Эйфелева башня мигает всеми лампочками.

Мотоцикл с коляской «Гуцци» останавливается на прилегающей к Театру Дариуса улице.

Лукреция Немрод снимает шлем и меняет обмундирование мотоциклистки на спортивное, предназначенное для лазания.

Исидор Каценберг забирает из коляски рюкзачок со всем необходимым для диверсионной операции.

Сначала молодая журналистка фотографирует при помощи телеобъектива стоящие во дворе театра автомобили.

Потом, забросив на крышу крюк, она лезет вверх по веревке.

– Увы, Лукреция, я для этого слишком тяжел.

– Вам нужна суровая диета, Исидор, – ухмыляется Лукреция.

– Я подумываю об этом. Поможет также психоанализ. Неплохо бы еще поменять тело, мозги, жизнь.

– Вы серьезно?

– Почти.

Он бросает ей веревочную лестницу. Она крепит ее к дымовой трубе и манит его за собой.

Последние метры подъема он преодолевает с ее помощью.

Оба сидят на цинковой крыше Театра Дариуса. Исидор никак не отдышится: карабкаясь по веревочной лестнице, он несколько раз чуть не упал.

– У вас кружится голова? – спрашивает Лукреция шепотом.

– Не только. Мне здесь нечего делать. Вы – мускул, я – нерв, – тихо отвечает он.

– В идеале неплохо бы совместить.

– Повторяю, я – мертвый груз. Можете на меня не рассчитывать, я никого не стану бить кулаками и ногами, применять против кого-то оружие – не мой стиль, – вредничает он.