– Надо полагать, – ответил Монтроуз, невольно вновь оглядываясь на календарь. – Но я по поводу сына…

– Вы сказали, что Брейтуайт строит на него планы. Какие именно?

– Не знаю наверняка. Брейтуайт-старший хотел принести Аттикуса в жертву в каком-то ритуале. Калеб не так прямолинеен. Пока что он защищает нас – Аттикус для него вроде трофея, чтобы впечатлить других колдунов. Хотя в итоге, я думаю, он устроит какой-нибудь свой ритуал. Пока не поздно, я хочу избавиться от него.

– Вы хотите его убить?

– Да, если бы мог. Но ему нельзя нанести вред, он заговоренный. Якобы неприкосновенность.

Уинтроп понимающе кивнул.

– Как и у моего отца. Ужасно неприятная вещь.

– Есть способы ее обойти?

– И немало, – ответил Уинтроп. – Просто я ни одного не знаю.

– Может, подскажете, кто знает?

– Из живых – никто.

– А как насчет дневников вашего отца? – спросил Монтроуз. – Брейтуайт послал меня за ними, потому что не хочет, чтобы они попали не в те руки. Как думаете, в них могут содержаться сведения о том, как преодолеть эту неприкосновенность?

– Не исключено.

– Вы их продадите?

Уинтроп неопределенно качнул головой.

– В принципе, я готов. Бог свидетель, мне от них ровным счетом никакой пользы. Естественно, – добавил он, – за определенную цену.

– У меня есть деньги. Не с собой, но в машине…

– Деньги – нет. Мне они не нужны.

– А что тогда?

– Ощущения, – сказал Уинтроп.