«Тед» поднимается по ступеням. Склоняет голову над Чашей. Лицо озаряется бледным свечением. «Броуди» в восторге. Он вытягивает руку и опускает в Чашу пальцы. Пальцы касаются воды, но остаются сухими. Точнее, пальцев нет… как и всего остального. Хранитель Алтаря — фантом, способный обретать плоть лишь в иных, отличных от человеческой, ипостасях. Больше всего «Теду» нравится быть птицей. Если у него появится возможность, он полетает еще разок перед тем как…

Хранитель старается отгонять любые мысли, не касающиеся миссии.

— Милосердный… — произносит он канонический текст, — благослови служащих Тебе в качестве служителей Алтаря… дабы они были верны Тебе… даруй преданность и прочную веру… пусть их преданное служение Дому Твоему и Твоему Алтарю способствует прославлению Твоего Святого Имени, eдинo истинный Боже… аминь…

Чаша сверкает в ответ.

На лице Хранителя отражается пламя.

3

3

Первым на твердую землю ступил Никита. На правах хозяина плавучих средств он ощущал себя ответственным за безопасность миссии, хотя уже понимал, что не справился. Отряд потерял одного бойца, и осталось только надеяться, что парень еще жив; судя по россказням, на этом проклятом Острове случались и не такие чудеса. Никита на собственной шкуре испытал правдивость легенд и отнюдь не склонялся к трусливой версии, что все произошедшее с ними — коллективная галлюцинация.

Едва нога старосты коснулась сырого и твердого песка на берегу, как откуда ни возьмись появилось солнце. Солнечный луч лизнул прибрежные камни, а затем залил светом весь склон холма.

— А с ним как-то веселее, — заметил Артур. Он перелез через нос зарывшейся в песок лодки. Никита стал вытягивать суденышко на сушу.

Наташа спрыгнула на берег, не дожидаясь швартовки. Не могла отказать себе в удовольствии пройтись босыми ногами. Вода была очень теплая, словно искусственно подогретая, хотя температура окружающего воздуха явно не дотягивала даже до двадцати пяти по Цельсию.

— Не боишься? — спросил Стас. Он стоял на берегу, проверяя фотокамеру. Кажется, отказ техники волновал его сейчас больше всего.

— Чего я должна бояться?

— Что вода отравлена, например, или вылезет из-под камней какая-нибудь гусеница, залезет под кожу и поползет прямо к сердцу?

Стасик не улыбался. Скорее, даже был хмур.

— Думаю, что бояться больше нечего, — сказал Артур. — Остров нас пропустил, спасибо нашей юной леди.

Он посмотрел на Киру. Девочка стояла у кромки воды и изучала холм. С того места, где высадились пилигримы, замок не было видно. Пляж по ширине не намного превосходил тот, у которого туристы разбили палаточный лагерь, но почти сразу от пляжа вверх по заросшему соснами и елями высоченному склону уходили две каменистые тропы. Они петляли, терялись за деревьями, но на всем своем протяжении выглядели так, словно кто-то их старательно выкладывал камень к камню, как гастарбайтеры выкладывают тротуарной плиткой городские площади. Одна тропа уходила вправо, другая, сделав небольшой крюк с заходом на восточный склон, поднималась к вершине холма.