— В том, что вы сочли его ненормальным, нет ничего нового, — сказал Артур. — Разумеется, он ненормальный, сумасшедший, юродивый, убогий… как любой пес, увидевший радугу.

— Какую еще радугу?

— Собаки не различают цветов, — с улыбкой пояснила Наташа. — Это цитата, «Кейт и Лео». Хороший фильм, посмотри на досуге, когда вернешься.

Никита, ничего не поняв, махнул рукой и подошел к Кожемякину. «Гендиректор мяса» стоял чуть поодаль, заворачивая до локтя рукава рубашки. Он оставался молчаливым и задумчивым. Ко лбу прилипли мокрые пряди волос, скулу с левой стороны украшала свежая царапина.

— Как вы, дружище?

Дмитрий взглянул на него устало.

— Я думаю, командир, после всего, что мы пережили на воде, можно перейти на «ты».

— А после пережитого на Острове мы просто обязаны будем друг на друге жениться.

Дмитрий кивнул.

— Пошутил, да?

— Вроде того.

— Что ж, шутка зер гут.

4

4

Дорога на вершину холма по сравнению с морским путем казалась увеселительной прогулкой. Петляющая между деревьями тропа была ровная и удобная, ни одного горбатого корня или остроугольного камня, и вид вокруг открывался волшебный. Ветер стих, как и шум волн, Озеро, оставшееся внизу у подножия, мелькало из-за стволов деревьев солнечными бликами, где-то наверху щебетали птицы. Воздух не изменился, даже наоборот — обогатился от здешней флоры новыми ароматами.

— Поставил бы избушку, — заметил Никита. Он шагал впереди, аккуратно переставляя ноги. Шедший за ним Артур усмехнулся:

— Боюсь, беспечных курортников Остров не жалует. Шашлыки, пиво и пьяные песни здесь не в чести.

Замыкал колонну Кожемякин. Он периодически останавливался и оборачивался. То ли наслаждался открывшимся видом, то ли опасался хвоста. Наташа подумала, что ничего предосудительного в такой осторожности нет, и это даже хорошо, что замыкающий колонну член команды ведет себя столь суетливо. Это гораздо лучше любопытства и беспечности, которую проявлял «ученый-любитель» Артур Вейс.

Сама Наташа испытывала странные чувства. Это место, несомненно, сказочное и волшебное, вызывало у нее и восторг, и жуткий страх, и она не могла разобраться, какое из чувств в итоге одержит победу. Такое возбуждение, очевидно, обуревает всякого, кто приближается к своей цели на расстояние шага… ну, или нескольких шагов. Ты одновременно и страшишься перемен, и жаждешь новых возможностей. Чистая шизофрения.

Впрочем, была проблема посерьезнее. Наташа по-прежнему не знала, перед каким вызовом предстанет в следующие несколько часов. Ради чего она здесь? Как ей сформулировать свои мечты и желания, в какие словеса обернуть элементарное человеческое желание любви? Станет ли слушать Остров ее — заблудшую и банальную? Ведь ничего грандиозного для себя она действительно не попросит, потому что знает, что все грандиозное при должном упорстве она создаст для себя сама.