— Да-да, — сказал Служитель, — проходите, Дмитрий, мы заждались.

Кожемякин сдержанно кивнул. Одну руку он прятал за бедром, второй держался за бок. Припадая на одну ногу, прошел по залу. Роскошь и блеск интерьера, кажется, его не заботили. Кряхтя, он занял место рядом с Никитой.

— Спасибо, я в порядке, — ответил Дмитрий на участливые взгляды товарищей.

Служитель хлопнул в ладоши. Звук разлетелся по залу, отдаваясь гулким эхом от стен и теряясь под куполом.

— Ваши мечты и желания — это личное дело каждого из вас, и у меня нет ни полномочий, ни особого желания в них ковыряться, выискивая изъяны. Ваши Мечты…

Он отступил к Алтарю, поднялся на первую ступеньку, опустил руку в чашу. На лице его отражалось золотистое мерцание.

— …Ваши Заветные Мечты — на дне этого сосуда. Вы должны увидеть их так же ясно, как сейчас видите меня, пусть я даже не из плоти и крови. Омовение дланей в водах чаши принесет вам покой и понимание того, что нужно делать, внесет ясность в ваш разум, зажжет свет в ваших душах. Однако есть одно «но»…

Он спустился с постамента и вернулся на трон, присев на самый край. Одна нога его болталась над полом. На помятой и несвежей кроссовке развязался шнурок.

— Наверно, не всегда требуется продавать душу дьяволу ради достижения цели, хотя некоторые известные вам персоны не находили в подобных сделках ничего дурного. Но совершенно ясно, что нельзя получить самое желанное, не заплатив вообще ничего. Из вас восьмерых, пересекших пролив, лишь один человек заплатил сполна и может не участвовать в нашей игре. Кира, ты можешь отойти в сторону.

Удивленная девочка переглянулась с Наташей. Та кивнула.

— Мне бесконечно жаль твоих родителей, — сказал Служитель. — Эта жертва искупит все, что ожидает тебя впереди. А я обращаюсь к остальным, взрослым и закаленным жизнью: если хотите выйти отсюда преисполненными уверенности, что миссия удалась, вы должны принести жертву. Я знаю, вам кажется, что вы уже сделали это, но вы ошибаетесь.

Он вскинул руку. В потолке громко лязгнул какой-то механизм, заскрипела невидимая цепь, закрутились незримые шестеренки, и вскоре что-то стало опускаться вниз — очень быстро и шумно. Гости невольно отшатнулись…

…и не напрасно, ибо зрелище, что их ожидало, требовало большой выдержки.

Наташа вскрикнула.

Никита ахнул.

Стасик раскрыл рот и сказал «ооо».

Вниз на цепях спустилось изможденное тело. Константин был подвешен цепями за плечи, к щиколоткам тоже тянулись цепи потоньше. Голова его покоилась на груди. Глаза были закрыты, грудь вздымалась от судорожного дыхания.