Кстати, а что с ним вообще произошло? Кажется, кто-то перекусил его пополам, как шоколадный батончик. Тела практически не осталось — лишь распотрошенная половинка туловища, которую клевали мерзкие крылатые твари размером с самолет (они сразу поднялись на крыло, едва увидели приближение юноши). А если тело не приспособлено к жизни, стало быть, утомленное сознание существовало отдельно от него.

— Замечательное приобретение, — пробормотал нездешний юноша. — С прибытием, странник!

— С прибытием куда? — выдавил Даниил, удивившись тому, что может извлекать какие-то звуки. Впрочем, может, и не звуки вовсе, а лишь неаккуратно рубленые куски мысли.

— Куда ты всегда стремился, — улыбнулся встречающий. — Тебе понравится, можешь не сомневаться. Давай, поднимайся.

Парень стал растворяться в воздухе.

— Э, погоди!

— Не переживай, — ответил призрак, — у тебя все получится. Гарантирую, обижен не будешь. Праведники получают меньше, чем ты. Хочешь посмотреть, как они наслаждаются жизнью? Они ведь обскакали тебя, дружище, и сейчас наслаждаются победой. Ведь это был твой Остров, ты помнишь?

— Да, — прохрипел Даниил. Гнев заполнял его нынешнее естество, как дым стеклянную емкость. Парень уже почти растворился в воздухе.

Нужно успеть.

7

7

Время шло медленно и странно. Замок, казалось, дышал, словно чудовищных размеров зверь, раздувая и стягивая гигантские легкие, а гости ощущали себя пищей в его желудке. Наташе на ум невольно пришла фраза: «Даже если вас съели, то у вас два выхода». Интересно, а куда ведет выход из этого зала?

Пилигримов (или кто они теперь — просители в приемной губернатора, ходоки к Ленину, убогие, просящие милостыню у ворот храма?) раздирали противоречия. Несомненно, товарища нужно было снимать с цепей и приводить в чувство, даже если допустить мысль, что ему не очень больно. С другой стороны, снять его невозможно, Стасик уже проверял. Он попытался просунуть руку сквозь белую пелену света, она пролезла внутрь на длину ладони и тут же выскочила обратно.

— Как холодец.

Но и просто молча смотреть на Константина тоже не хватало сил.

— Кого-то он мне напоминает, — произнес Никита с леденящей интонацией.

— Распятие, — подсказал Артур. — У нашего бостонского друга непростые отношения с христианством.

— А может, вы заткнетесь?! — крикнула Наташа. Она снова и снова обходила светящийся цилиндр, пытаясь обнаружить спасительные бреши. — Вы не в цирке, в конце концов!

— Что ты предлагаешь? — холодно спросил Артур.

— Как-то вытаскивать его, что же еще! Неужели вы приняли предложение этого дохлого гопника всерьез?