– Это точно, – согласился Кацпер.

Серефин нахмурился:

– А если серьезно. У тебя в рюкзаке есть алкоголь?

– Сначала выпей это. И возможно, я что-нибудь отыщу.

– Ты слишком балуешь меня.

– Это точно.

Пока Серефин потягивал чай, Кацпер постарался обработать царапины на его лице. Если в них начнется заражение, то Серефин окажется в совершенно новом клубке неприятностей.

– Так ты расскажешь нам, что происходит? – поинтересовался Кацпер.

Серефин поднес кружку ко рту, чтобы немного потянуть время. Он сам еще пытался это понять, к тому же ему не позволялось никому рассказывать о втором боге. Даже сейчас при мысли о нем Серефина охватила паника.

Надя и Малахия начали о чем-то спорить на другом конце лагеря. Но Серефину не удалось разобрать, о чем именно.

– Я просто пытаюсь избавиться от божественных бредней, – сказал он.

– А потом?

– Что ты имеешь в виду?

Кацпер откинулся на пятки, и Серефин вздохнул:

– Для начала необходимо выжить.

– Я не вернусь в Гражик, если придется терпеть двор Руминского, – пожаловалась Остия.

Серефин закатил глаза, но ему не удалось выдавить даже улыбку в ответ на ее слова. Если он не выживет, то в Гражике не останется двора, в который придется возвращаться. Возможно, от Транавии вообще мало что останется.

Катя подошла к ним. Остия тут же пододвинулась, и царевна опустилась между ней и Серефином. Ее темные волосы растрепались и спутанной копной висели вокруг головы.

Вздохнув, она подперла рукой подбородок и покосилась на Надю с Малахией.

– У него есть ваши реликвии? – спросил Серефин.