– Не знаю. Но зато у нее есть реликвия, способная убить его.

Серефин выпрямился, не обращая внимания на протестующий возглас Кацпера.

– Что?

– Ворьен из берцовой кости своятовы Александры Можаевой…

– Кровь и кости, вы ужасны, – выпалил Кацпер.

Катя пожала плечами.

– Не представляю, где она его взяла, но если и существует что-то способное убить такого сильного Стервятника, то только этот кинжал. – Она откинулась назад и оперлась на руки. – И они оба оказались не такими, как я ожидала.

Как же легче все казалось, когда Серефин думал о нем как о парне, восседающем на троне из костей и наблюдающем за тем, как Изак Мелески издевается над сыном, которого убил несколько часов назад. Как же легче все казалось, когда Серефин считал Малахию только Черным Стервятником с безжалостной улыбкой, холодными словами и планами о государственной измене.

Но сейчас он видел лишь подростка, который сидел на другом конце лагеря и радостно улыбался калязинке, расположившейся рядом с ним.

– Если я смогу достать этот кинжал, то нам останется лишь дождаться подходящего момента для удара.

35 Надежда Лаптева

35

Надежда

Лаптева

Своятов Сергей Волков: «Даже после того как транавийцы отрубили ему руки и отрезали язык, он не успокоился и обрушил гору на еретиков».

– Что-то мне это не нравится.

Малахия смотрел на невидимую границу леса. Надя тоже чувствовала это место, где обычный лес сменялся священным. Их карта оказалась на удивление точной, но и в ином случае они бы сразу почувствовали силу, исходящую с той стороны.

– А что, если ты просто зайдешь в него? – спросил он.

Надя подняла на него глаза. Она сидела на земле, держа на коленях его книгу заклинаний, но ей едва ли удалось разобрать хоть пару слов из-за ужасного почерка. Так что по большей части она искала рисунки, то и дело появлявшиеся между исписанными страницами. А Малахия притворялся, будто не понимал, что она делала.

– Предлагаешь проверить?