– Если ты продолжишь говорить с таким самодовольством, я не стану с тобой разговаривать, – сказала она.

Самодовольства на его лице слегка поубавилось.

– Ты же сам сказал, что заклинание не сработало, – напомнила она. – К тому же твоей статуи нет на той поляне.

– Но могла бы быть там. Мы же не знаем, откуда они взялись.

– А разве это имеет значение?

– Да, потому что ты так носишься с двадцатью из них. Лишь с двадцатью существами на той поляне. А как же остальные?

– Видимо, за долгие годы церковь…

– Мы сейчас говорим не об апокрифических текстах, Надя.

Она откинулась назад и уперлась руками в землю рядом с его руками. Малахия слегка передвинул ладонь и накрыл ее пальцы, отчего лицо Нади загорелось. Но его взгляд оказался направлен на стену.

– Думаю, мы смотрим на все не с той стороны, – задумчиво произнесла она.

– Мы?

Ее лицо загорелось еще сильнее. Боги, она ненавидела этого несносного парня.

– Да, Малахия. Ты оказался офигенно прав насчет связи между силами и божественностью.

Он так лучезарно ей улыбнулся, что у нее заныло в груди. Надя очень давно не видела, чтобы он так улыбался.

– Я так мечтал это услышать. Спасибо.

– Не обольщайся. Я все еще считаю, что ты ошибался насчет того, что эта связь подрывает концепцию божественности.

– Как думаешь, почему остальных выгнали из калязинского пантеона?

Этого Надя не знала. Но не сомневалась, что существовали тексты об этих богах и о том, что с ними случилось. Катя смогла собрать информацию по крупицам – ну или не совсем уж крупицам, – но ее скрывали от Нади. Неужели церковь опасалась, что она начнет искать их? С какой стати ей это делать? Если бы она не получила от Кости подвеску, сдерживающую Велеса, то никогда бы не узнала о них.

Если только… эта встреча не была предрешена.

Надя посмотрела на свою руку.