Они столкнулись с силами гораздо более древними и бо́льшими, чем они представляли. Серефин всегда знал об этом, но ведь отмахнуться всегда проще, чем принять.

– Серефин, – пробормотал Кацпер.

Он осторожно обхватил его за плечи и опустил на землю.

Серефин прикрыл глаза ладонью и невольно всхлипнул, когда Кацпер отвел его руки в стороны.

– Ты поранишь себя, – ласково сказал он.

В его голосе смешались испуг и недоумение.

Серефин зажмурился и открыл глаза, возвращая себе зрение на несколько секунд. Его руки заливала кровь, а под ногтями виднелись кровавые разводы. Он потянулся к лицу и понял, что исцарапал себя.

Поэтому снова закрыл глаза.

– Ему становится все хуже, – сказал Остия.

– Неужели ты наконец отвлеклась от флирта с врагом хоть на минуту, чтобы заметить это? – огрызнулся Кацпер.

– Эй, хватит, – вытянув руку, выдавил Серефин. – Перестаньте.

Ему с трудом удавалось заговорить, а голова раскалывалась от пронзительной боли.

Поляна оказалась не только забытым капищем старых статуй. В этом круге убивали множество душ. Тысячи принесенных жертв. Под их сапогами хрустели не листья и ветки, а древние кости.

– Мы должны убраться отсюда, – сказал Серефин.

– Нужно придумать, как вырвать тебя из рук бога! – возразила Остия. Ее пальцы нежно коснулись его лица и осторожно обвели раны. – Ты только что пытался вырвать себе глаза. Так что не надо вешать лапшу на уши, что у тебя все в порядке, Серефин.

– Нет, я не в порядке, – отрезал он. – И это вполне очевидно. Возьми меня за руки, – попросил он Кацпера, когда у него вновь возникло непреодолимое желание почесать глаза.

Теплые руки друга обхватили его, даря спокойствие и уверенность.

– Спасибо, – сказал Серефин, и на удивление в его голосе не слышалось эмоций, которые он испытывал. – А теперь выруби меня.

Кацпер сдавленно охнул. От поляны донесся нечеловеческий вопль, и Остия тут же начала подниматься.

– Не ходи. Остальные справятся, – сквозь зубы выдавил Серефин. – С ними Малахия, так что можно не переживать.