– Если я отпущу тебя, ты вернёшься к Саймону? – спросила Вайолет.

– Да.

– Как ты можешь? Как ты можешь служить ему, когда… – Руки сжались в кулаки.

– Как я могу? – Девон рассмеялся, кашляя кровью. – За него сражалась целая армия Львов. А теперь ты перешла на сторону ордена, члены которого копаются в наших костях и прячут их под стекло. Кто же ещё стал частью коллекции Хранителей?

– Ты всё перевираешь. Они не такие.

– Мы с тобой похожи, – ответил Девон. – У тебя больше общего со мной, чем с ними. Это в твоей крови.

– Мы с тобой совсем не похожи. Я никогда не буду сражаться за Тёмного Короля.

– О да, конечно же, будешь. Ты предашь всех, кого любишь, ради служения ему, ведь ты Лев. – Девон снова рассмеялся, легко и непринуждённо, привалившись к стене. Его глаза под белёсыми ресницами блестели. – Это у тебя в крови.

Вайолет чуть не ударила его снова.

– Давай же, – насмешливо проговорил Девон. – Врежь мне. Если ты отпустишь меня, я вернусь к Саймону, и он убьёт тебя. Убьёт вас всех, как убил Хранителей.

Вайолет не ударила собеседника. Она почувствовала, как гнев, достигнув своего пика, превратился в нечто иное: твёрдое и непоколебимое.

– Что ж, ползи обратно к хозяину. А когда приползёшь, передай, что Лев и Госпожа противостоят ему, и что пока мы дышим, ему ни за что не удастся покорить свет.

* * *

Нет, он не пополз к Саймону, а вернулся домой, в Мэйфэр.

Руки у Девона дрожали, и он не сразу сумел пригладить волосы так, чтобы те снова прикрывали лоб, а головной платок, теперь ставший лишь бесполезной полоской грязной ткани, сунул в карман как был – неаккуратно, так что конец торчал наружу. Кепи же отжал, соскрёб с него грязь и осторожно надел.

Путь от того переулка к дому, расположенному недалеко от Бонд-стрит, Девон проделал на чистом упрямстве. Войдя через боковую дверь, он поплёлся в свою комнату, не привлекая внимания, как часто поступал, когда являлся и исчезал по поручениям, и уже внутри стянул с себя куртку, уронив её на ковёр мятой грязной лужицей. Затем сел на край кровати, зная, что должен умыться и снять остальную одежду, но не в состоянии ничего предпринять. Залитая кровью разорванная рубаха так и осталась распахнутой.

На пороге показалась фигура.

– Здравствуй, Роберт, – проговорил Девон глухо и нечётко, как пьяный. – Не думал, что ты уже дома.

Он сказал это, не задумываясь, а потом вдруг ощутил странное чувство: казалось, его гостем был вовсе не Роберт. Сердце забилось сильнее, словно драка в грязи со львами сумела бы вернуть к жизни невозможный, давно ушедший образ.