– Ты кого-то убила? – Уилл заставил свой голос звучать спокойно и размеренно, удерживая взгляд Вайолет.

– Нет, не убила. – Она судорожно вздохнула, не отрицая обвинения, и отвела тёмные, пустые глаза. – Но хотела.

– Его? – Подруга не ответила, лишь молча перекинула поводья коня через кованое кольцо у стойл во дворе, потом вдруг остановилась и погладила своего скакуна по белоснежной шее, будто черпая в этом прикосновении силу. – Кого?

– Когда мы только прибыли в Чертог, я спрашивала Джастиса о единорогах, – после долгой паузы отозвалась Вайолет. – Он рассказывал, что волшебные существа пережили войну, но потом за ними начали охотиться люди, пока не истребили всех. Последнего выследили и затравили собаками, а потом поймали и отрубили рог и хвост. Реликвия… принадлежала тому последнего загнанному единорогу. – Уилл медленно кивнул. Она тяжело вздохнула и посмотрела на Уилла. – Вот только он не погиб. Это Девон.

– Девон?! Но он же… – Уилл осёкся, не договорив: «… юноша, человек».

Его охватило странное чувство при воспоминании, как смотрел на него клерк из-за деревянного прилавка в магазине. Бледный светлоглазый Девон стоял среди всех этих рогов и статуэток и с хорошо скрытой иронией обсуждал с посетителем изделия из кости.

– Я нашла его неподалёку от Бонд-стрит. И избила. Это было даже приятно. Но когда кепи упало, стал виден…

Рог.

Вайолет подняла руку, указывая на свой лоб, и Уилл вспомнил, что Девон низко надвигал кепи.

Так и хотелось спросить: «Неужели это правда?», но ответ читался в глазах подруги.

Уилл отчётливо представил духоту лавки – кладбища мёртвых животных под присмотром призрака. Девон, бледный, точно одна из этих реликвий, охранял кости.

Но как такое вообще было возможно? Как юноша мог оказаться единорогом?! Создания из видений мчались на битву в облике белоснежных скакунов с рогами, похожими на копья света. Неужели эти существа умели превращаться в людей?

Вспомнился тот миг, когда в глазах клерка отразилось узнавание. Уиллу стало не по себе. Тогда он даже не подозревал, насколько сильным и глубоким оно было.

Возникла следующая мысль: «Если Девон в самом деле единорог, то что ещё он может знать?» Хранители из поколения в поколение передавали легенды, но письмена на пергаменте тускнели, а книги рассыпались в прах. Но всё сведения имелись в сознании последнего единорога!

– Вот откуда Саймон знает, где копать.

– Что? – переспросила Вайолет.

– Он ведёт раскопки по всему миру. – Уилл посмотрел на неё в упор. – Ищет тёмные реликвии наподобие Осквернённого Клинка и фрагментов брони Оставшихся… И откуда-то точно знает, куда надлежит отправиться, и где именно копать. Это всё Девон.