Домик с черепичной крышей, стоявший на краю склона, выглядел до боли знакомо. Каменные стены были одного цвета с серым небом, нависшим над головой. Рядом бежал большой ручей, который всегда разливался после дождя и затапливал лужайку перед домом. Стена из сухого камня осыпалась, и Уилл обещал её починить, когда они с мамой только приехали сюда. Всё осталось точно так, как он помнил, разве что окна были темны, а входная дверь – распахнута настежь.

Уилл переступил порог. Внутри царила мёртвая тишина. Под потолком гнездились птицы и мелкие животные, а пол покрывали сухие листья и пыль. Оттого ещё более зловещими выглядели тёмные комнаты, где всё осталось по-прежнему – даже стол был всё так же накрыт, а шаль свисала со спинки кресла. Уилл вздрогнул, вспомнив, как мама обычно набрасывала платок на плечи, когда собиралась в деревню.

Он направился дальше через заднюю дверь, в сад, обнесённый изгородью, словно преодолевая некий невидимый барьер – к месту, где надеялся больше никогда не оказаться. Все инстинкты буквально кричали не ходить туда, отчего голова закружилась, но юноша упрямо шагал вперёд. Видения об этом месте так долго преследовали его. Уилл постоянно вспоминал, как падал на землю рядом с мамой и звал её.

Он боялся, что в саду кто-то будет, и вместе с тем надеялся на это. Одинокая фигура – коленопреклонённый мужчина – поднялся и повернулся.

Они с Саймоном оказались лицом к лицу.

Как часто Уилл представлял себе эту встречу! Ещё прежде, чем узнал имя врага, когда бежал по грязи сквозь дождь, когда обещал себе отыскать человека, убившего маму. Выяснив, что Саймон – богатый и влиятельный торговец, до которого не под силу добраться обычному беспризорнику, Уилл начал представлять себе их встречу в Лондоне. Затем Джастис поведал о происхождении убийцы. Тот оказался потомком Тёмного Короля, частью старого мира, чудовищем, создавшим тень специально, чтобы уничтожить Хранителей, почти богом, которого его последователи почитали настолько, что готовы были заклеймить себя в его честь.

Но сейчас Уилл видел перед собой просто мужчину. По-своему ужасало, что всё это сотворил обычный человек. Саймону было около тридцати семи лет. Тёмные волосы, красивые сияющие глаза в обрамлении густых ресниц. На нём хорошо сидел чёрный камзол из прекрасного бархата и высокие кожаные сапоги. Пальцы унизывало множество перстней. Внешность казалась странно знакомой… «Джеймс одевался по его вкусу и на его деньги, – подумал Уилл. – Джеймс… и Кэтрин». Возможно, именно это сходство выдавало подход Саймона к окружающим – он воспринимал людей как собственность, предметы, которые можно заполучить или же уничтожить, просто задув огонёк их жизней, как хозяин задувает пламя свечи.