Так память Бусинки вернула сознание Марианны, запечатлевшее каждый поворот ключа, направлявшего энергию Вихря. Бессознательная сила, отбившаяся от рук эмиссара Гидры, штурмовала равнодушную и глухую пустоту Пограничья. Марианна, повернув невидимый ключ, взяла силу Вихря под уздцы. Ни на секунду не забывая об ожидавшей своего часа по ту сторону врат Гидре, Марианна, приняв эстафету от Бусинки, продолжила бег.

Теперь она заручилась поддержкой Вихря, и сияющие зигзаги перевернутой звезды больше не страшили ее. Начертанная на зеркальной глади пентаграмма обещала возвращение в жизнь, в старую ржавую маршрутку, где перед глазами, сменяя друг друга, мелькают слайды привычной киноленты. Смерть – это Гидра. От Смерти надо бежать. Если не в маршрутку, то куда? Марийка, ее будущее, которое она упустила безвозвратно, добралась ли она до белого парусника или сгинула в небытии, объятая языками пламени огненной бури, – этого не дано узнать никогда. В беге от Смерти маршрутка – единственный путь. И Марианна вновь ступила на него, направляя вихревой поток туда, где манила светом зеркальная звезда. А за ней, за звездой, через зеркало смотрели красные глаза Грегора.

Марианна догадалась – он видел ее приближение, видел, недоумевая, не веря, и угольки в его глазах медленно затухали. Сила Марианны била ключом, облекая вихревую воронку обжигающим фиолетовым туманом. Пылающие клубы сами собой сложились в знаки, образуя древний рунический боевой став. Не имея четкого намерения, кроме стойкого желания воздать Грегору по заслугам, Марианна поручила судьбу эмиссара Силе.

– Не может быть, – едва шевеля губами, бормотал Грегор, глядя, как по ту сторону зеркал разверзлась бездна, высвободив бурю, увы, ему не подвластную.

Буря мчалась, разметая в пыль все его планы, чаяния, надежды, – мчалась по его душу! Зеркало треснуло, на миг блеснув фиолетовым. Языки фиолетового зарева – знаки древних рун, собранные в боевой став, – коснулись его, и последнее, что он услышал, был голос дочери Мэв, прозвучавший в его голове усыпляюще безмятежно: «Заклинаю на смерть…»

Лицо Грегора мертвело. Поблекший кожный покров, отстраненный взгляд Ильи, опустившиеся плечи свидетельствовали о том, что возмездие свершилось.

Марианна владела силой Вихря, и, ни чуточку не усомнившись в принятом решении, она распорядилась ею так, как сочла нужным, единственно правильным, как когда-то советовала мать Мэв. Перед взором Марианны то и дело появлялись вспышки проявленных оранжевым восходом воспоминаний, а те спешили взять свое, взывая к забытым чувствам, что жаждали быть пережитыми вновь, – к чувствам столь болезненным и несвоевременным. Вспышки мешали сконцентрироваться на главном, губили время, расходовали силы. Сияние перевернутой звезды вблизи ослепляло, энергия Вихря била через край, требуя решительных действий. Марианна, собрав всю волю в порыве единственного желания, закрутила спираль фиолетового смерча, сосредоточив в нем Силы, коими могла управлять; Силы вдохнули жизнь в растраченный на руны огонь, фиолетовое пламя взмыло вверх, объемля пустоту Пограничья. «Пора!» – решила Марианна, обрушив неистовую мощь огненного смерча в зияющую бездну вихревой воронки, тем самым обратив силу Вихря против него самого.