В ответ Джулия только кивнула и отступила, чтобы лакей закрыл дверь. Я плотно задёрнула занавески, откинулась на мягкую спинку и выдохнула, позволяя себе короткую передышку. Экипаж тронулся. Не медля больше не минуты, я достала мужской перстень с портретом Везулии Иверийской и моментально провалилась в видение.

Я иду по узкому проходу вслед за ключником, несущим факел, слуги и стража семенят следом. Полы мантии развиваются от быстрого, порывистого шага и то и дело обнажают танцевальные туфли с шёлковыми лентами. Не успел сменить к выходу. Впрочем, казнь — чем не последний танец жизни? Мой наряд вполне уместен.

— Ваше Величество, люди устали и изголодали, их силы истощены, — бросается мне на встречу декоратор с лампой в руке. — Художникам нужен отдых.

— Искусство ревниво, — отмахиваюсь от назойливого служителя и решительно продолжаю путь. — Оно требует всецелой отдачи. Вели магам Нарцины закончить следующий коридор к исходу недели. Я сам проверю результат.

— Да, Ваше Величество.

Мастер кисти низко кланяется, но чувств не выдает. У губ его собрались две складки: одна вверх, другая вниз, что говорит об умении и радоваться, и страдать попеременно. Он, как и все художники в этих подземельях, прошёл тщательный отбор: в зеркальные лабиринты допускаются только те, кто умеет творить молча. Впрочем, я не планировал давать им возможность доказать свою верность. Ни один из группы творцов больше не увидит свет. Приказ об их казни после окончания работ уже отдан.

— Будьте осторожны, — замедляет ход проводник. — Здесь три скользкие ступени, а дальше и вовсе неровный пол. Ступайте мягче.

— Не тебе диктовать королевскую поступь, ключник, — мой голос опускается до подобного далекому камнепаду гула. — Ты слуга, а не советник.

Четверть часа назад мы спешно спустились в подземное царство Лангсорда — огромный лабиринт из тысяч коридоров и залов, с выходами в восьми ключевых точках города. Чарующая своим белоснежным величием столица пустила глубокие корни на всём протяжении, и проходы эти сводят с ума, поскольку стены и потолок затянуты зеркалами. Попавшего сюда горожанина ждёт безумная смерть в бесконечных коридорах подземелья. Ибо никто, кроме ключника, с детства изучающего расположение ходов, не знает пути наружу.

В отражении множество Дормундов Иверийских кажутся армией потусторонних созданий. Гладкие длинные волосы серебрятся поверх бордовой мантии, ярко-фиолетовые глаза и тёмные, почти чёрные брови хранят извечную тайную. Превосходный портрет правителя. Вот что я оставлю потомкам — священный богоподобный образ — прочный щит и гарантия народной любви. Во имя Квертинда!