— Никто не будет больше молиться ему, — тщательно проговариваю каждое слово, но окончание тонет в лошадином ржании подъезжающего экипажа.

От гнева и раздражения сдавливает грудь. Кто посмел прервать казнь?! Неужто снова Крон явился по мою душу, чтобы подвергнуть пытке? В ушах гудит, перед глазами расплываются морозные сумерки, но я быстро фокусирую взгляд на простой крытой повозке. Подобные нанимают в самом отчаянном положении.

Экипаж останавливается так резко, что из-под колёс летит грязь. В следующую секунду дверца распахивается, и из кареты выбегает испуганный юноша в наспех надетом сюртуке. Он лохмат, всклокочен, на щеках — горячечный румянец. А в глазах, отличных друг от друга по цвету, — лихорадочный блеск.

— Ваше Величество, — кидается мне в ноги нарушитель порядка. — Молю вас, одумайтесь! Ещё не поздно переменить решение и взять иной курс! Древние пророчества предостерегали от этой ошибки. Нельзя спорить с богами!

Он торопится и задыхается, как гонец. Хочется пнуть его, но я только благородно улыбаюсь и кладу руку на макушку брата. При дворе все только и шепчутся о его выдающемся мышлении. Народ видит в нём благодетеля и рационализатора, невзирая на юный возраст. Я же вижу единственного способного к успешному заговору бастарда.

— Ладимин, — покровительственно зову я. — Поднимись. И встань рядом со мной, брат.

Он подчиняется, но слишком порывисто — запрыгивает на помост, хватает меня за руки, заглядывает в глаза.

— Я знаю, ты боишься, — шепчет Ладимин у моего лица. — И знаю, чего. Обмана и предательства. Но я не позволю случиться беде, как не позволял до этого момента. Я же уничтожил всех твоих врагов! — он прерывается на секунду, торопливо сглатывает и продолжает: — Я не позволю отцу больше истязать тебя. Никому не позволю. Я создам Орден Короля и поклянусь тебе в верности на церемонии! Самолично обучу личную гвардию… Ты будешь в безопасности! Ты — истинный Ивериец, любимый богами правитель Квертинда. Не дай им повод отвернуться от тебя!

Правый глаз его отливает фиалковым, и я понимаю, что на какую-то часть он способен быть мне преданным родственником. Но левый — ярко-зелёный — является живым свидетельством того, что Ладимин — потомок вероломных Веллапольцев. Сын нашего честолюбивого отца. И он скажет всё, чтобы убедить в своём расположении и отобрать право на трон и величайшую из магий. Наивный, глупый юнец… Он и понятия не имеет о той ноше, что я несу.

— Я вырос в Квертинде, — убеждает Ладимин, будто бы угадывая мои мысли. — И я смогу защитить королевство и тебя. Это всё, чего я хочу. Ты должен довериться, мне брат.