— Да, — прохрипела я. Схватилась за собственное горло, наверняка убеждаясь в целостности, и заскребла ногтями по зудящей коже. — Да, идём отсюда.

Ноги казались ватными, шея и оцарапанные ладони чесались, рука болела. Я плелась за веселящейся от богатой добычи бандой, то и дело оглядываясь в темноту пещерных коридоров.

На выходе зажмурилась от яркости, но ненадолго: тщательно осмотрела каждый камень, каждый уступ, каждую ёлку и сугроб, надеясь увидеть движение и след. Ничего подозрительного так и не нашла, и задумчиво уставилась вдаль.

Пологий склон Трескималя просматривался почти до самого основания. На вершинах острых валунов лежал гладкими лоскутами снег, торчали голые ветки кустов и блестящие от изморози пики низких елей. На высоких ветках сидели, нахохлившись, молчаливые вороны. Над Кроуницем занимался рассвет, и чёрный дым из пыхтящих труб в близлежащих трущобах уже угадывался на фоне светлеющего неба. Гасли огоньки в окнах.

— Ты в порядке? — возник за спиной Мон, когда я по третьему разу обходила высокий уступ с подозрительным углублением.

В стороне тянулась вереница заячьих следов, но больше никаких признаков жизни не обнаружилось. Кое-где еловые ветки смыкались, образуя хвойные рощицы, и стоило признать, что здесь было, где спрятаться.

— Шея чешется, — пожаловалась я, устало усаживаясь прямо в снег. — И рука болит.

Вообще-то у меня болело всё, но больше беспокоило ощущение слежки, которое жгло не хуже яда икша. Только изнутри. Хорошо бы, чтобы Мон вылечил и это, но магия Девейны, увы, не исцеляла душевные болезни. А в том, что мои подозрения реальны, я сильно сомневалась.

Целитель потёр ладони, смазал мазью оголённые участки тела, зашептал воззвания к Девейне. Тихонько ругнулся про себя, когда дошёл до пострадавшей руки.

— Некрасивый шрам останется, — подметил сосредоточенный Мон больше для себя. — Через всё предплечье, на самом видном месте.

От локтя до самого плеча теперь красовались два длинных розовых рубца, ещё сочащихся сукровицей. Студент Лоза хотел по всем правилам наложить повязку, но я только махнула рукой — не истекаю кровью, и ладно. Куртку жалко. Придётся просить у Вилли новую.

Целитель, всё ещё ругаясь, убрал склянки в специальные углубления, привычно выровнял их до идеального порядка. Рядом с лечебным чемоданом лежал мешок с необработанным кроуницколем — уникальным минералом из местных шахт. По моим прикидкам, добыча тянула лирнов на пятьсот, не меньше. Это стоило некрасивого шрама. И даже разорванной куртки.

Два месяца назад мы обнаружили, что наши вылазки могут приносить не только информацию для Куиджи, удовольствие битвы для Неда и чувство собственной важности всей банде, но и вполне ощутимую прибыль. Кроуницколь произрастал в каменных уступах шахт и легко отходил от горной породы, едва потревоженный магией Ревда. Необработанные куски мы сдавали Помпозу Норму на радость предприимчивого оружейника, а выручку делили между собой. Не уверена, что парням из банды изгоев эти деньги казались большими, но для меня это был баснословный и очень лёгкий заработок. Я помнила о том, что за каждый год обучения в академии необходимо платить, и рассчитывала накопить если не всю сумму, то хотя бы внушительную часть. Кто знает, будет ли Демиург так же щедр к концу года, а брать деньги у Джера мне по-прежнему было неловко.