Больше говорить ничего не требовалось, – если Сердце здесь было, а теперь его нет, значит, кто-то его забрал.
Младенец вернулся в выемку. Братья ринулись наверх из липкой, пропахшей тленом темноты, под лунный свет. Когда же вырвались на свободу, их встретили десятки солдат с мушкетами, алебардами и мечами. Они были везде, стояли меж надгробий, готовые наброситься в любой миг, целились из-за статуй.
Против крипты стояло пять огромных фигур в белых хабитах с карминными поясами, – монахи-воины святого Иоанна, вооружённые тяжёлыми молотами и с толстыми латами под тканью. На их фоне совсем терялся низенький человек в сером, тень капюшона скрывала его лицо, но глаза поблёскивали как отражения полной луны в тёмном колодце.
– Добро пожаловать на святую землю, – сказал он бесцветным ровным голосом, – нелюди. Моё имя брат Маркус, и я имею честь быть членом ордена святого апостола Петра. Сейчас вы бросите оружие и дадите заковать себя в кандалы, а ни то познаете гнев Господень. Впрочем, этой ночью Кузнец милостив, и потому вы не умрёте прежде чем оказаться в допросных Инвестигации. Добрые братья Иоанна здесь чтобы переломать вам руки и ноги в случае безрассудности. Не думайте, что ваша прыть окажется спасением. Кладбище оцеплено, а из-за столкновения неразумных Паццо и Сальгари вокруг сейчас бесконечно много стражи. Бросайте оружие.
Саутамар бросил только лучину и вытащил вторую саблю, у Бельфагрона остался один нож, но под плащом он уже держал пистолет.
– Что ж, – выдохнул петрианец, – братья, приведите нелюдей к покорности.
Боевые монахи стали наступать, сабли засвистели, рассекая воздух, громыхнул пистолет.
Эгорхан Ойнлих вздрогнул, распахнул глаза и долго лежал, глядя в матерчатый свод шатра. Он отчаянно старался не упустить видение, не забыть. Сейчас это было важнее всего в мире, – сыновья, потерявшиеся на севере, которых ему так сильно не хватало. Во сне древний эльф был рядом, слышал их, следовал по пятам, но теперь всё уходило, детали сглаживались как мокрая глина под пальцами гончара… Основное он всё же запомнил: Бельфагрона и Саутамара схватила Инвестигация. Во сне было лето, а сейчас год на исходе, значит, сыновья уже много месяцев томятся в плену и никак их не освободить, никак не помочь. Если они вообще живы. Сердце попало в руки амлотиан.
О Матерь Древ, за что?
– За что? – прохрипел древний, сжимая кулаки. – За что?!