– Ты знаешь, – слова старшего брата прозвучали очень тихо в кладбищенском воздухе, – чем ближе мы подбирались к этому месту, тем сильнее я волновался.

Саутамар огляделся, покачивая саблями в руках.

– Вдруг она соврала? Вдруг нашла способ обмануть меня? Это же Тильнаваль, она отчасти божество, и всегда была особенной.

Саутамар нахмурился и одним взглядом прогнал неуверенность старшего брата.

– Ты прав, ты прав, пока не проверим, не узнаем, но она совершенно точно здесь была.

Замок был стар и ржав, они легко сломали его и ступили на лестницу, круто уходившую вниз, под землю, Саутамар зажёг лучину и этого хватило чтобы эльфы не переломали себе ноги.

Тильнаваль говорила «склеп», но на деле же, это была скорее фамильная крипта. В обеих стенах по сторонам от лестницы имелись длинные выемки для почивших, забранные каменными плитами с именами и датами. Братьям нужна была Бьянка Сильвия Инталоцци, оставившая этот мир больше полутора десятков лет назад.

– Вот она, – с нотками нетерпения сказал Бельфагрон, – помоги-ка.

Саутамар зажал конец лучины в зубах и вместе эльфы попытались сдвинуть плиту. У них это получилось, – та не была закреплена раствором и тихо опустилась на пол. Лучина была поднесена к выемке, тусклый свет лёг на кости, обтянутые паутиной и остатками сухой кожи. Кроме скелета в каменной могиле обнаружилось ещё кое-что, свёрток тёмной ткани, лежавший на уровне грудной клетки покойницы. Слишком большой для Сердца, впрочем.

– Раздуй чуть ярче, брат, – сказал чародей, протягивая руки.

Свёрток оказался лёгким и не то чтобы мягким, но внутри явно было что-то подвижное. Вынув его, Бельфагрон стал аккуратно растягивать складки, пока лучина не высветила… череп. Черепок, вернее, очень маленький, даже не сросшийся, зубы ещё не начали резаться, когда младенец умер. Старший брат почти не дышал, младший, казалось, тоже, мысли неслись очень быстро во тьме крипты, в окружении мёртвых людей, эльфов терзали схожие чувства: смятение, гнев, отвращение… скорбь. Они, вероятно, уже никогда не узнают имени своего племянника, если он вообще получил имя.

– Сердца здесь нет, – хрипло сказал Бельфагрон, рассмотрев содержимое свёртка и ещё раз изучив смертное ложе Бьянки Инталоцци, – не знаю, как это возможно. Она обманула нас, ткнула лицом в свой позор, будто хотела что-то заявить напоследок. Однако. Ты понимаешь? Она отправила нас на смерть, решила, что… нет, бессмыслица. Изначально Тильнаваль не могла знать, что мы окажемся здесь, это случайность. Значит, она говорила правду. Это её ребёнок, она была здесь и оставила его вместе с Сердцем.