Увы, всё это не значило, что он был слеп или глух. Гильдарион мог бы стать величайшим интриганом и теневым кукловодом лонтильского двора, кабы только пожелал. И сейчас Великий Сорокопут гадал, знает ли племянник о судьбе Сердца? Известно ли ему о том, что отряд воинов дома Сорокопута отбыл на север во главе с Эгорхановыми сынами? А если он не знает, то подозревает ли?

Гильдарион уже дважды спрашивал, почему Бельфагрон и Саутамар отсутствуют в Закатной Крепи? Эгорхан ссылался на важное и очень секретное поручение. Перед глазами предстала картина: два обнажённых эльфа, висящих на дыбе в тёмном подземелье; железные штыри прокаливаются на углях; из множества мелких ран сочится священная кровь бессмертных…

Справиться с болью и страхом опять помогло кольцо. Подарок от так называемого дома Ворона оставался при Эгорхане с тех пор, как Сердце едва не было украдено в первый раз. Оно поглощало часть его треволнений, дарило спокойствие, хоть и не постоянное. Теперь эльф не сомневался, что зелёный камень понемногу чернел. Странно, однако, это ничуть не настораживало.

Великий Сорокопут сжал челюсти, прикрыл глаза ненадолго, подбирая слова.

– Все мы устали, друзья. Древний враг стоит у ворот, он рядом, а мы ничего не можем сделать. Если я хоть что-то понял за свою долгую жизнь, – ожидание битвы намного страшнее самой битвы, и когда всё наконец-то…

Разумная обезьяна, что звалась Серебряным Дреммом, не уступала размерами мохобороду. Её тело покрывала белая шерсть и вырезанные из древесины доспехи, длинный плащ. Оружием гиганту служил длинный меч, – тоже деревянный. С тех пор как остатки народа сару явились в Лонтиль, моля о защите, он так и не удосужился выучить язык эльфов. Большую часть времени этот гигант молчал, либо слушал, что ему на ухо толковал Тенсей. Теперь же он сбросил мнимую сонливость, поднялся и вытянул руку перед собой.

Все взгляды устремились на красный туман и несколько мгновений спустя стало очевидно, что он рассеивался. Запели роги, сквозь Астрал понеслись приказы.

– Отправляйтесь к своим войскам и ждите указаний.

Филины стали раскрывать для командиров порталы и те исчезали один за другим. Вскоре на стене кроме Эгорхана остался лишь Гильдарион со воспитанниками, и двое из народа сару, – все наблюдали в молчании, как опадают и рассеиваются туманные клубы, сквозь красноту проступали неясные, но чудовищно большие силуэты. Неужели посреди леса так тихо выросла гора? Или две… нет, три, – две поменьше и одна огромная, совершенно…

– Что это?

Великий Сорокопут долго не понимал, что видит, пока, наконец, осознание не явилось. Живые существа! То были звери небывалой величины; две особи походили друг на друга: бурая шерсть, вытянутые прямоугольные челюсти, составлявшие треть тела и длинные бивни, росшие из спин вперёд и вверх. Третья превосходила их невообразимо, она была столь велика что бурые сородичи казались недорослями; шерсть на четырёх её ногах-колоннах и животе выбелило время, а от бивней остались только обломки.