– Свободные, за мной! – кричал Великий Сорокопут, возглавляя большой конный клин.

Кавалерия дома Сорокопута ворвалась в ряды шхаур’харрахов, древний эльф оказался посреди хаоса звенящей стали, в буре крови и разваливающихся тел; в ушах звенело от воя и крика. Оглушительно трещали рвущиеся жили, клинки скрежетали о броню и кости. Чернокрылые неслись за Эгорханом, срубая копья и уродливые головы; свистели стрелы. Было время смерти и отваги, была сеча.

///

Линейная пехота дома Сорокопута вонзила копья в чёрную орду; с арьергардных позиций лучники отправляли в полёт тысячи терновых стрел[34]. Приказ был ясен: отвернуть врага от корней, не позволить исполинским зверям освободиться. И эльфы исполняли его, презрев ужас, который наводили эти живые горы. Их вёл Разящий Вихрь Лесов, их вёл Великий Сорокопут, щит и меч Лонтиля.

Лиственные Драконы вспарывали толщу чёрного металла раз за разом, их далиары сбивали псоглавов бронированной грудью, длинные копья раскалывали панцири и рвали кольчуги, а когда они ломались, из ножен выходили мечи. Доблесть и отвага эльфийского рода сверкала в глазах и металле. Но каждая сокрушительная атака стоила большой крови, – воинство клыков и сабель пожирало витязей, рвало на куски и попирало грязными лапами.

Табун единорогов сеял великое разрушение, белые шкуры этих древних существ окрасились багряным, из боков торчали сотни стрел и копий, но там, куда Громорокотран вёл свой народ, в рядах псоглавов ложилась просека. Всесокрушающие рога-пики нанизывали и разрывали тела, огромные копыта крушили кости как яичную скорлупу, острые зубы терзали вражеских солдат, и единороги торжествовали. Они тоже теряли сородичей, но каждая малая победа стоила врагу тысяч жизней.

Со стороны отступающей армии прискакали быстроногие сэпальсэ, «оленьи люди», не водившие родства ни с оленями, ни с людьми. Они ветром носились по краю битвы, осыпая шхаур’харрахов ядовитыми стрелами и откатывались так быстро, что ни одна вражеская стрела не могла настичь их.

Тяжёлая пехота была медлительна, однако, едва закованные в сталь мохобороды подоспели, враг дрогнул. Могучие гиганты орудовали булавами и широкими щитами, их вожди горланили громче раненных туров, направляясь в самое пекло. Тяжёлые удары сминали псоглавов или отправляли в небо, затем нерушимый монолит делал шаг вперёд и булавы опять несли смерть; построение гигантов продавливало дорогу сквозь чёрное море, врага теснили всё дальше от священных корней.

Лучники и баллистиры, не успевшие покинуть стену во время прорыва, и не погибшие, наконец-то вступили в бой. Они сыпали стрелами, метали магические снаряды вниз по обе стороны от стены, ибо снаружи Закатной Крепи ширилось целое море чёрных шлемов.