– Берись за перо, Лусио, у нас мало времени. – За окнами колокола уже прощались с душой Пия Четвёртого, но от этого следовало отстраниться.

Лодовико Сфорана диктовал, а секретарь выводил ровные строки: составлялись списки ныне здравствующих кардиналов, которые должны были явиться на конклав, распоряжения для подготовки Астергаце к похоронам понтифика, дополнялся уклад проведения Литургии в условиях мора, и ещё многое, многое другое. Архидиакон начал открыто править огромной религиозной империей, переживающей тяжелейшее время, однако, разум его был спокоен как море в штиль. Негромкий голос чеканил слова, сердце билось ровно.

Секретарь покинул кабинет. Оставшись наедине с самим собой и Господом-Кузнецом, кардинал Сфорана прочёл молитву за упокой души, а после захотел ещё раз выйти на свет божий. Балконные двери распахнулись, впуская морозный воздух и жалобную песнь колоколов. Крупные хлопья снега выглядели словно лебяжий пух, опускаясь в ярких лучах солнца.

Под туфлями архидиакона хрустело, изо рта вырывался белый пар. Он подставил ладонь и несколько снежинок, упав на кожу, растаяли. Как странно, зима пришла в первый же свой день, однако, снег шёл с голубых небес. Они были столь чисты, столь великолепны, что душу захлёстывало чувство свободы. Может ли статься, что это чудесное видение было прощальным подарком Пия Четвёртого?

До Лодовико донеслись торопливые шаги из коридора. Секретарь не вошёл, а почти что ворвался в кабинет патрона, вздрогнул от мороза, но взял себя в руки.

– Срочное донесение, монсеньор, ваше Высокопреосвященство!

Архидиакон вернулся за стол, сложил пальцы «домиком», как делал в минуты раздумий.

– Говори.

– Я только что получил послание от одного из городских осведомителей: человек, называющий себя мессией, проник в Астергаце!

Лодовико казался безмятежным, совершенно неподвижный, тихий, будто и не дышащий вовсе. Время шло, он размышлял, а потом сказал наконец:

– Славный своей преданностью Родриг дю Тоир самовольно оставляет порученную ему миссию и возглавляет орды паломников. При этом соглядатаи шепчут, что растущее «святое воинство» сопровождают чудеса, что земля кормит их, тела очищаются от болезни, а нежить и чудовища обходят стороной. И вся эта благодать исходит от некоего ребёнка, что зовёт себя избранником Господа-Кузнеца. Хм. Когда он проник в город?

– В донесении сказано: «вошёл с первыми лучами солнца», стало быть, на рассвете, монсеньор.

– Через ворота.

– Да, монсеньор! Врата святого Лацера!

– Следовательно, их кто-то открыл для него. Кто-то из стражников, несомненно. А что мятежные войска?