Люди вошли в огромный сад где был ковёр из трав и крыша из крон, где пели птицы и воздух пах летним зноем, где из камней били ключи и где под раскидистой оливой сидел юный мессия. Он устал и задремал в корнях, такой хрупкий и умиротворённый, а обращённые рассаживались вокруг на коленях. Нищие, прачки, золотари, стражники, кожевенники, фонарщики, воры и уличные проповедники, – человеческий сор, который юноша подобрал. Что ж, тот, первый Сын Божий тоже набирал апостолов из кузнецов, рыбаков да мытарей.

Исварох и Улва встали рядом под ветвями оливы, они были здесь чтобы защищать его.

///

Их становилось всё больше. Весть о саде в тени трёх великих гор начала затмевать скорбь по ушедшему понтифику. В конце концов Пий Четвёртый был уже мёртв, а его подданные всё ещё нуждались в чуде. Они входили словно в иной мир, оставляя все беды позади, дрожащие дети в поисках убежища и защиты. Сад принимал их, кормил и поил, согревал и очищал.

Мессия рассказывал басни и притчи, его мягкий голос заставлял людей улыбаться, а время – течь иначе. Казалось, что мир вне сада жил намного быстрее и суматошнее, тогда как внутри тянулись многие спокойные часы.

Закончив проповедь Обадайя умолк, ему требовался отдых. Паства следила за ним с обожанием, но потом тоже стала укладываться среди цветов. Сонные овцы, опьянённые чувством безопасности.

Улва была рядом с мальчишкой почти всё время, пока слепой мечник обходил чудесный уголок. Исварох ожидал, что вот-вот, совсем скоро придут папские солдаты.

– Он сказал, что ты можешь идти. – Воительница подошла к нему почти неслышно. – Сегодня ничего дурного не случится.

– Вот как? Что ещё он сказал?

– Только это, – она явно была раздражена, как и всегда. – Что происходит, пожри вас Гедаш? Ты уходишь? Куда? Что мне делать со всем этим сбродом?

– Видимо я должен встретиться кое-с-кем. Скоро вернусь. Будь рядом с ним, даже если он уверен, что опасности нет.

– Эй…

– Ты взрослая девочка, бдительная, сильная, а твоё мастерство обращения с клинком постоянно растёт. Уверен, справишься, только больше прислушивайся к чутью.

На некрасивом её лице появился румянец, отчего дева-воительница разозлилась пуще прежнего.

– Проваливай уже, старик!

///