– Пожалуйста, отправляйся к дю Тоиру и скажи ему, что завтра я войду в город. Сопровождать меня будете только вы двое, ты и Исварох. Прочие должны остаться снаружи и пусть кардинал донесёт мои слова до каждого. Люди будут подтягиваться к Астергаце ещё много дней, и он должен позаботиться о них.

Она бы поспорила, назвала его глупцом или безумцем, но что толку, если он не слушает? К тому же… коли его действительно ведёт бог южан, то что может грозить Обадайе в городе, который принадлежит этому самому богу? Главное, что она будет рядом с ним, что она присмотрит.

Улва поднялась, поправила плащ из Гнездовья, взяла поднос и стала спускаться с холма.

По предместьям разносилось молитвенное пение; живой волной оно катилось на север, перенимаемое верующими, которые были ещё в часах пути от столицы, и теми, кто сможет прийти только завтра и послезавтра. Грандиозный Пламенный ход очень сильно растянулся.

Обадайя подставил лицо звёздному свету и долго стоял так на вершине холма. Руки мессии дрожали, – не от холода, – из глаз текли слёзы.

* * *

В спальном покое Папы Синрезарского стоял густой мрак и удушливое зловонье. Воздух переполнял благовонный дым и миазмы, распространяемые телом понтифика. От камина шёл жар, все окна и двери были плотно затворены.

Пий Четвёртый лежал на огромном ложе почти неподвижно уже много месяцев. Он был так слаб и немощен, что казался мёртвым, болезнь доедала последние силы и ещё не забрала его лишь благодаря усилиям Ордена святого Якова. Лучшие монахи-целители денно и нощно бдели в покоях, моля Господа-Кузнеца об исцелении Папы.

Рядом с ложем высилось шесть фигур, закованных в тяжёлые латы редкой красоты, белое золото и красная эмаль, алые плащи и щиты. Эта шестёрка носила имя под стать облачению: Огненные Крылья; собственные телохранители понтифика, паладины.

Ещё в тот ранний час напротив ложа стоял коленопреклонённый Лодовико Сфорана. Это был очень красивый мужчина сорока трёх лет от роду, седоватый шатен с длинными волосами и тёмными глазами ангела правосудия; его лицо дышало холодным благородством, тонкие усы и бородка выглядели безукоризненно. На широких плечах клирика поблёскивала серым шёлком кардинальская сутана, а белоснежную фашью украшал герб рода Сфорана, дополненный двумя ключами.

Лодовико являлся самым молодым кардиналом из ныне живущих, он принял высокий сан, едва переступив порог тридцатилетия, мальчишкой, но с того времени достиг невероятных высот. Ко дню нынешнему монсеньор Сфорана занимал должность архидиакона Святого Престола, – был первейшим помощником и советником понтифика; возглавлял Апостольскую Палату, управлял деньгами и имуществом Церкви, Апостольским дворцом и, – негласно, – всей Папской Областью. На фашье Лодовико висел золотой ключ от покоев понтифика, обозначавший его право входить в любое время, а также небольшой серебряный молоточек.