– Мы говорили о многом, юный Лодовико, – ответил старик, – даже о тебе, даже о твоём благородном брате, даже о весточке, что он прислал.
Кардинал выглядел отстранённым и спокойным, никак не являя свои чувства, если они вообще были.
– Но об этом позже, когда я помолюсь над телом покойного Папы. Там и передохну.
Никто не ожидал от монаха таких слов.
– Прежде всего, монсеньоры, – продолжал Великий Инвестигатор, покачиваясь с Глецимаксом в тощих руках, – о том, за чем я отправился на юг.
Все они знали, зачем в середине весны брат Себастьян возглавил семитысячную армию. Не полководец и даже не солдат, он откликнулся на панический зов о помощи, брошенный верховным инвестигатором Димориса. «
Гренадиры папской армии, полки Церковного Караула, боевые монахи-иоанниты, лучшие проповедники и сыщики Инвестигации выступили на юго-запад под парусами огромного речного флота. Какое-то время Святой Престол не получал важных вестей, лишь следил за перемещением и объединением посланных сил с армией короля Божем
Великий Инвестигатор отправился вместе с армией не для того, чтобы вести войны, – это армия отправилась с ним для подкрепления незыблемых полномочий. И он пользовался ими: расследовал, судил, приговаривал. Первым был сожжён Гальц, за ним последовали Верховицы, был пожран огнём Твиржак, Ксенополь, Годын, Чернегвр, – всё сплошь большие города. Ведомые Себастьяном, воины Святого Престола срыв
Вести о южной кампании заставляли Апостольский дворец гудеть осиным гнездом, особенно, когда Божий Обвинитель призвал на земли Димориса шехверские войска. Трудно было решить, имел ли он на это право, – и Шехвер, и Диморис являлись частями Папской Области, но история вражды этих королевств была куда как длинна. Правда, Себастьяну было плевать на политику и мнение знати; последнюю он вообще ни во что не ставил и подвергал поголовному истреблению везде, где шляхта не успевала организоваться для отпора.
Никто не мог отозвать Великого Инвестигатора, ибо лишь у Папы была подобная власть, а понтифик на момент разгара кампании был уж слишком болен.
С начала войны брат Себастьян прилежно слал отчёты о своих деяниях через гонцов Инвестигации, но не отвечал ни на какие воззвания и не принимал указаний от Синрезарской курии. Сегодня монах, по сути, должен был находиться вместе с войсками где-то под Велекой Побойней, которую осаждал уже вторую неделю. Однако же вот он, во плоти, в центре земель Эстрэ, явился посреди ночи с небольшим отрядом.