– Кельвин! – Светлые глаза стали шире, она была рада видеть его. – Ваш поход на поверхность окончился успешно?

– Трудно сказать, госпожа моя, – ответил он, пожимая плечами. – Я, право, не уверен, какой исход можно считать победой, а какой, – поражением.

– Идём, расскажете мне всё.

Она и так уже всё знала, – одноглазый наёмник не сомневался, – на поверхности ему помогали монахи Звездопада, следовательно, Хиас был осведомлён о каждом шаге Кельвина. А раз знал Хиас, не могла не знать и Верховная мать.

– Как пожелаете, госпожа моя.

Для жрицы было отведено несколько наиболее целых помещений внутри амфитеатра, весьма скромных, учитывая, сколь роскошно жила она в Анх-Амаратхе. Тем не менее, Самшит везде умела быть ослепительной и естественной. Она грациозно улеглась на софу, выдавая усталость после долгой молитвы, прислонила рядом Доргонмаур. При Верховной матери всегда находилась троица великанов, закованных в доспехи красной бронзы, – Пламерождённые, личные телохранители; также её покой стерегли Огненные Змейки и братья Звездопада. Глубоко под землёй, вынужденная прятаться, Самшит жила словно муравьиная королева, всё было подвластно её воле в этом маленьком царстве.

Служанки принесли два бокала кипятка с дольками лимона, жрица отпила с удовольствием, наёмник не спешил.

– Итак? – Её взгляд выдавал нетерпение и интерес, грудь мерно вздымалась под парчой, будоража фантазию.

Кельвин мысленно обругал себя, не хватало ещё вспотеть словно прыщавый подросток перед девушкой, – не в его сединах!

– Мы с добрыми братьями приглядываем за тем, что творится наверху, – начал он поскорее, дабы отвлечься, – и, как вы можете знать, этим утром произошло нечто странное. Одни из врат города беспричинно открылись на рассвете, пропуская внутрь Астергаце одного довольно особенного человека…

– Ребёнка, что зовёт себя новым мессией ложного бога амлотиан, – кивнула она.

– Верно. Он вошёл в город беспрепятственно, сопровождаемый лишь двумя людьми. Одна из них, девушка, неизвестна мне, но с другим я имел честь быть знакомым прежде.

Она положила подбородок на сложенные ладони, преисполненная грации, силы, спокойствия. Нежности.

– Исварох из Панкелада его имя, погребальщик школы Дракона. Много лет назад он выкупил меня из рабства благородного семейства Талис. Тогда я звался пищевым рабом номер тысяча…

– Тысяча двести семьдесят три.

С минуту они просто смотрели друг на друга, снедаемые предчувствием и желанием близости. Он мог пересечь комнату, заключить её в объятья и покрывать бархатистую кожу поцелуями; она приняла бы эти ласки, отдалась им, окунулась в наслаждение… но на том и всё. Ни один из влюблённых не сделает шага дальше, ибо меж них высился незримый колосс божественности.