Чуть позади спинки стоял высокий, красивый мужчина в сером плаще, кардинал Сфорана; справа тяжело опирался на посох Великий Инвестигатор Себастьян, а слева застыл гигант в доспехах невероятной красоты, сверкающий, как золотой голем. Его шлем был выполнен в виде головы плачущего ангела с нимбом на затылке. Обадайя не знал золотого великана, однако, лучезарное касание подсказало: Аполлинарий Сталузский, генеральный магистр Ордена святого апостола Иоанна Воителя, Воин Воинов Господних.

Узника подвели к пьедесталу.

– Обадайя из Ривена, – Великий Инвестигатор говорил громко, но это давалось ему большим усилием, – лжепророк, лжемессия, лжечудотворец, тайный люменомант, приговор был доведён до твоего сведения в присутствии высокого трибунала, но сейчас я провозглашу его ещё раз, дабы все знали о содеянных преступлениях!

Публичное обвинение делалось для того, чтобы толпа, наблюдавшая казнь, не сочувствовала приговорённым, и чтобы никто не посмел уподобляться им в будущем.

– Ты понимаешь суть сказанного?

– Я понимаю, – тихо ответил юноша.

– Обадайя из Ривена, лжепророк, лжемессия, лжечудотворец, тайный люменомант, властью, данной мне Святой Церковью и Святым Официумом Инвестигации перед лицом Господа-Кузнеца, Молотодержца, Сына Его, и всех истинно верных амлотиан ты признан виновным в ереси, лжи, и распространении пекельных искусов путём чаротворения; совращении душ честных людей, разрушении многих городов и селений, а также попытке узурпации Святого Престола! Именем Господа-Кузнеца, Молотодержца, Сына Его, Святой Церкви и Инвестигации ты будешь предан очищающему огню без предварительного удушения, и да помилует Господь-Кузнец твою чёрную душу! Исполнить приговор!

Обадайя пошатнулся. Всё, что доселе он старательно отвергал: усталость, боль, тяжесть оков, чувство скорого жара, глодающего обугленные кости, всё навалилось разом и едва не свалило его. Но юноша устоял, ибо таким его вырастил учитель, – стойким, выносливым, очень сильным. Тем, кто сможет выдержать удар и закрыть собой многих.

Конвоиры развернули Обадайю и повели к костру под взглядами тысяч пар глаз. Однако не успел он проделать и полпути, как собора достигло эхо, громкий хлопок, а за ним последовал второй, конвоиры замерли. В отдалении что-то дважды вспыхнуло, так что снег засверкал мириадами бриллиантов, толпа заволновалась, стал расти гул голосов.

Скоро на трибунах близ трона появился гонец в мундире папской гвардии.

– С наблюдательной башни поступило донесение, монсеньор.

– На конвой напали. – Лодовико Сфорана не спрашивал, он утверждал.